— И все-таки. Какой будет вердикт? — настаивал Молодцов.

— Молодцы — хорошо сработали. Сейчас можно всерьез говорить про Старые Атаги. Только нельзя тянуть кота за хвост, а то перегруппируются духи. И грош цена будет вашей информации. — Артюхов спокойно смотрел вдаль и будто сам с собой вслух размышлял.

— С прокуратурой что делать будете? — Гаврилов уже обращался к нам.

— Покажите, что мы нарушили, и военные принесут свои извинения. Все в рамках закона. — Володя Гаушкин смотрел на них чистым ясным взором.

— Военные принесут? — Багров усмехнулся.

— Принесут, — кивнул головой Володя.

— А какую реальную помощь вы нам можете оказать, кроме, конечно, того, что давать ценные указания и рассылать циркуляры? — Ступников спокойно посмотрел на приезжих, цедя дым сквозь зубы.

При этом дым окутывал нижнюю часть лица, путался в усах, стекал по ним тонкими нитями.

— А разве этого мало? — Гаврилов хитро, снизу вверх посмотрел на Сашу.

— Хотелось бы больше. Коль наказывать не собираетесь, то помощи бы реальной, — поддержал я Ступникова.

— Какой конкретно? То, что вы писали и передавали нашим предшественникам — нереально. Слишком со многими придется согласовывать. — Багров смотрел на нас открыто, говорил просто.

— Ежу понятно, что мы пойдем чистить Старые Атаги в ближайшее время. Так? — Ступников не мигая смотрел на Гаврилова.

— Так. И что? — Гаврилов кивнул.

— Духи будут уходить. В Новые Атаги через мост, да и просто из деревни. У нас мало сил и средств, да и на своем уровне не прокачаем вопрос, чтобы перекрыть пути отступления бандюков. А на вашем — возможно устроить вертолетный десант и высадить по взводу «махры» на предполагаемых путях отхода, плюс огневая поддержка с воздуха, и они будут в «котле».

Ступников наклонился и подобранной с земли обгорелой спичкой начертил простейшую схему. — Понятно? — потом стер ее подошвой ботинка.

— Понятно. — Гаврилов кивнул. — Только вот, зная, как все это происходит, согласование продлится не менее двух недель, и об этом станет известно всему миру. Не думаю, что это реально.

— Боитесь выйти с инициативой? — я смотрел на Гаврилова устало.

Я уже понял, что никакой помощи не будет, просто мужикам не хотелось напрягаться, они же приехали проверять нас, а не совместно разрабатывать операцию и проводить ее. Вся ответственность ложится на нас — на нашу оперативную группу. У победы — много родителей, лишь поражение — сирота. В случае провала нас порвут на мелкие кусочки.

Невыспавшийся мозг тут же нарисовал картинку, как с пятого этажа «хрущевки» Багров выбрасывает клочки бумаги, они летят, кружатся, и при рассмотрении оказывается, что это разорванные фотографии — Ступникова и моя.

Мотнул головой, отгоняя наваждение. Сплю на ходу. И при чем здесь «хрущевка»?

— Инициатива у нас наказуема. — Багров снова отрицательно покачал головой.

— Есть такая притча, — я снова закурил, — ученик пришел к мудрецу, и спрашивает: «Мудрец! Скажи, отчего бедные помогают бедным, а богатые не помогают никому? У них есть деньги, власть, положение. Если они пожертвуют малой толикой, то спасут многих!» На что Мудрец подвел ученика к окну: «Что ты видишь за окном?» «Люди ходят, машины ездят, дети играют в песочнице, мамаши рядом с ними судачат о своем» — ученик еще раз внимательно посмотрел за окно, он надеялся там найти ответ.