Прионовая атака на «Всемирные печи»? Или что-то другое? Имеющее отношение к отцу Риту?

Тогда можно объяснить, почему он послал одного из своих Платиновых в засаду на шоссе. Мы с Риту были замаскированы под Серых. Каолин мог подумать, что я заключил союз с Бетой и вместе с ним отправляюсь на рандеву с…

Мой мозг хватался за ниточки, тянувшиеся в разные стороны. Но прежде, чем я успел связать их и дернуть за все разом, передо мной возникло кое-что, требовавшее принятия срочного решения. Кое-что, дающее лучик надежды.

Я увидел уходящий влево боковой коридор.

Выход?

Этот туннель был поменьше и ответвлялся от главного под острым углом. Мне показалось, что он ведет к какой-то части военной базы. Возможно, профессор Махарал обеспечил себе доступ к нескольким кладовым, не стесняясь пользоваться государственными секретами и запасами.

Более узкий и сырой, туннель все же давал шанс на спасение, и я без колебаний устремился к нему, таща за собой Риту.

Она не сопротивлялась и не жаловалась, отгородившись от мира ширмой пассивной покорности.

Ничего странного, что ею смог управлять плод воображения, с досадой подумал я. Странно, что подавленной оказалась именно агрессивная, волевая, сильная ее часть, проявляющаяся только в копиях. Нелегкое у нее, должно быть, было детство.

Идти было трудно, почти все время приходилось пригибаться. Похоже, тот, кто строил этот туннель, не рассчитывал пользоваться им слишком часто. Тут и там виднелись следы недавнего боя. Фрагменты роботов-постовых валялись рядом лужицами, оставшимися от растворившихся големов. Суррогаты глины и силикона сошлись здесь в коротком, но упорном бою.

Пережил ли его кто-то? И более важно — сохранилась ли у них настройка на запрет нанесения вреда реальным людям?

Я уже не понимал, куда мы идем и сколько времени. Имплантат, конечно, не работал. Но ощущение надежды сохранялось. Мне казалось, что мы приближаемся к базе, к той части, на прокладку туннеля к которой Йосилу понадобились годы. Я уже решил, что, добравшись до нее, сразу же позвоню…

Неожиданно я споткнулся обо что-то хлюпкое. Тело застонало и протянуло ко мне огромную руку, но я ухитрился отскочить. Преследовать меня голем не мог, потому что три четверти его было оторвано.

Хорошая новость.

А вот и плохая: мы с Риту оказались по разные стороны от изувеченной боевой куклы, которая повернула изуродованную голову и поинтересовалась:

— Куда спешишшшь, Моррисссс?

Для дитто с половиной лица артикуляция была не такая уж плохая. Большинство моделей после таких повреждений рассыпаются, но гладиаторы — ребята крепкие.

— Не ххходи ттуда.

— Почему? — спросил я. — Слишком прочная оборона? Не смог пробиться?

Бета пожал одним плечом.

— Нет, мы пробилисссь. Но Йоссси уже улизззнул. Скрылссся в лаборатории. Страшшшно подумать, что он собираетссся…

— О чем ты говоришь? Махарал мертв! Смешок.

— Думаешшшь?

Я сплюнул, почувствовав неприятный привкус во рту.

— Полиция в этом убеждена. Йосил Махарал погиб в автокатастрофе. А его дитто уже…

— Призраки всссё еще могут быть здесссь, Морриссс. Но ведь Альфа тебе ничего не сказала, да?

Альфа. Так Бета называл Риту. В бледном свете ее лицо казалось изможденным и мрачным, словно лежавшая на камнях фигура внушала ей страх и отвращение, словно дерзкое и легкомысленное отношение Беты возмущало ее, а его раны вселяли ужас. Но в первую очередь ее лицо выразило всю ту гамму чувств, которые испытывает человек, видя ненавистное отражение себя самого. Эффект зеркала.

— О чем это он? — спросил я, но Риту только отступила, качая головой.

Изуродованный голем рассмеялся.