Тут же тусклый свет, лившийся, казалось, отовсюду, сменился ярко-красным. Завыли сирены.

— Ну вот и все, — проворчал Бета.

— Все равно его надо унести, — ответил мой «носильщик» и, наклонившись, вошел в туннель.

В следующий момент он уже перешел на бег, и я почувствовал, как работают мощные мускулы под его горячей кожей. Каменная стена замелькала, слилась в неясное пятно, и я уже потерял ориентацию и счет времени.

Может быть, это уже действие попавшей в меня инфекции? А может, обычная тошнота от укачивания, усиленная безнадежностью и слишком живым воображением?

Вынырнув из коридора в главный туннель, мы оказались в гуще других боевых големов и свернули налево, к укрытию Махарала. По крайней мере так я предположил. В колонне дитто находилась и Риту. Охраняемая более тщательно, чем прежде, она выглядела растерянной и испуганной в окружении ею же импринтированных существ — гигантских, внушающих ужас кукол.

Впереди, ближе чем раньше, раздавались выстрелы, но звучали они все реже. По-видимому, вызванное подкрепление преодолело последнюю линию обороны.

Но еще до того, как мы приблизились к месту боя, сзади послышались удивленные крики, за которым последовали удивленные возгласы. Сопровождавшие нас солдаты коротко посовещались, повернулись лицом к новой опасности и заняли удобные для стрельбы позиции, оттеснив нас с Риту за свои спины.

Очевидно, наш отряд попал в окружение.

Отлично, подумал я, уступая отчаянию.

Пусть это чудесное местечко остается неведомым для широкой публики. Иначе сюда хлынут мазо-туристы со всего света.

Глава 53 ЛАНДШАФТ ДУШИ …или как Красный и Серый совместно исследуют радугу…

Кто сказал, что Йосил должен быть всадником? Его сумасшедший серый призрак продолжает разглагольствовать, убеждая самого себя в том, что он здесь командир, но я его уже не слушаю. Бедняга Йосил даже не догадывается, что разработанный им план пошел насмарку.

Я уже не тот ничтожный детектив, которого он захватил в «Каолин Мэнор». Бесчисленные бозоны-дубликаты комбинируются, как капли воды, превращаясь в могучую волну. Ею я должен был стать, простой волной-носителем, лишенной самосознания.

Но я-то здесь! Осваиваюсь в новых измерениях. Учусь.

Например, изучаю то самое «эхо», которое слышал раньше. Это другие люди, я вижу их как подрагивающие точки, находящиеся на неопределенном расстоянии.

Вот одна из этих точек издает резкий звук, в котором мне слышится злость. За ним мерцает колеблющееся пламя с кислотным оттенком сожаления. Но общая особенность — пронзительное ощущение изоляции, как будто каждый из этих людей — одинокая застава, забытая, отрезанная от всего искра, горящая на высохшей равнине.

Даже когда я натыкаюсь на огромное скопление этих точек — ближайшая метрополия? — главная черта всего этого участка — меланхоличная разобщенность. Города всегда казались мне такими перенаселенными — тела из плоти и глины, машины, пронзительные голоса, — но теперь они почти ничто, редкие былинки травы, трогательно называющие себя лужайкой.

Но они даже не былинки. Представьте пятнышки морских водорослей, разбросанных по голому берегу, едва прикоснувшихся к самому краю огромного человечества. И все же я нахожу эту суровую панораму волнующей.

Потому что могу прикоснуться к ним!

Какой-то уголок меня по-прежнему испытывает потребность говорить и описывать, хотя я знаю, что метафоры могут дать неверное представление. Йосил прав — новые восприятия требуют новых слов. Пространство и близость обладают другими качествами в этой альтернативной плоскости, где месторасположение основано на влечении. Любовь, ненависть, одержимость могут на какое-то время сближать две искорки-души.