— Согласен, — оборвал его Гадарин. — Более юга, когда мы позвонили мистеру Моррису сегодня утром и потребовали объяснений, его домашний компьютер…

— Нелл.

— Что? Да… заявил, что это абсолютно невозможно, так как ни один из его дубликатов не находился в указанное время в активном режиме. Эта… Нелл, да? Отказалась даже разбудить мистера Морриса.

— Любопытно.

— Ваш риг вообще считает, что наши организации, мягко говоря, несерьезны, — сухо заявил Лум, явно придерживавшийся противоположного мнения. — А так как мой запрос остался без ответа, я изучил сетевой профиль Альберта Морриса и нашел одного из его друзей. Того, кто изъявил желание поговорить с нами.

— Это я, — сказал Пэл. — Меня такие мелочи не беспокоят. Люблю чудиков!

— Сам такой, — пробормотал я, удостоившись сердитого взгляда Гадарина.

— Получив два запроса от групп, в обычных обстоятельствах недолюбливающих друг друга, я, понятное дело, почуял, что тут что-то не так, и позвонил Альберту, но он меня и слушать не пожелал. Слишком занят для старины Пэла. Ну, я прикинул, кто еще может пролить свет на эту загадку. И… вспомнил о тебе.

— Но при чем тут я? Для меня это такая же тайна. Я ничего не помню.

— Верю. Но какие-то идеи у тебя есть? Что-то приходит на ум?

— Ты меня спрашиваешь? Я же Зеленый. У меня нет аналитических способностей.

— О, это тебя не остановит! — рассмеялся Пэл.

Я нахмурился, зная, что он прав. Пусть я и «зелень», дешевка, но не сунуть нос в эту тайну было выше моих сил.

Я повернулся к Гадарину и Луму:

— Если стать на вашу сторону, то возможны несколько вариантов.

Я загнул палец.

— Первое, возможно. Лгу. Не исключено, что Альберт захотел — по каким-то веским причинам — столкнуть соперничающие группы. Раздразнить их, а потом заявить, что он тут ни при чем.

— Перестань. — Пэл покачал головой. — Такую шутку мог бы отпустить я, но Альберт не любитель розыгрышей!

Не очень лестный отзыв, но я почему-то улыбнулся. Да, бедняга Альберт такой здравомыслящий.

— Второе, кто-то пытается подставить его. Иногда обвинение и защита видят свой успех в установлении или уничтожении алиби. Если вы смогли доказать, что в момент преступления находились в другом месте, это означает, что вы его не совершали. Все просто.

Положение начало меняться в кибервек, когда миллионы больших и маленьких ловкачей принялись перераспределять финансовые потоки, сидя с чашкой кофе у монитора и отправляя своих электронных миньонов на темные дела в полной уверенности, что их анонимность полностью гарантирована. Некоторое время казалось, что общество неминуемо истечет кровью от бесчисленных ран, но затем ответственность была восстановлена, и большинство кибермошенников либо выросли, либо отправились за решетку.

Сегодня местонахождение вашего протоплазматического «я» не имеет большого значения. Виновность — категория возможности и намерения. Доказательное алиби почти не встречается.

— Интересно, что ты высказал эту мысль, — заметил Пэл. — То же пришло в голову и мне, когда я узнал о налете на логово Беты… кстати, отличная работа. Видел, как Альберт встретился с Риту. Потом узнал о смерти ее отца. Но по-настоящему меня заинтересовала маэстра.

— Джинин Уэммейкер? А что такое?

— Ну, во-первых, я знаю, что второй Серый Альберта выполняет какое-то ее конфиденциальное поручение.

Я заколебался. Было бы нечестно подтверждать существование такого контракта. Альберт не отрекся от меня, и не хотелось предавать его.

— Ладно, обе женщины попросили Альберта прислать Серого. И оба Серых исчезли.