— Чего «давай»?

— Говори.

— Привет.

— Привет, — отвечает. — А с Марией поздороваешься?

Как бы сделать, чтобы сердце не стучало и дыхание выровнялось?

— Привет.

Мария закусила губу, покраснела, смотрит на меня искоса.

— Привет, — говорит.

Посмотрели друг на друга, а на большее не хватило. Мария пошла дальше. Фрэнсис рассмеялась:

— Что ж, хоть какое начало.

И пошла следом, а я — в другой зазор, к дому Джорди.

Он был в саду за домом. Старая дверь, в которую он метает ножи, как всегда, прислонена к изгороди. На ней нарисован человеческий силуэт. Нож он метал как обычно — чтобы попасть совсем рядом с фигурой. На голове и туловище — сотни отметин: столько раз они с отцом промахнулись за долгие годы. Я вошел, и Джорди сразу передал нож мне:

— Валяй! Твоя очередь, Дейви. У меня сегодня ничего не клеится.

Я взял нож. Прицелился в самый край двери. Бросил. Нож сверкнул на солнце и вошел точно туда, где у фигуры должно быть сердце.

— Черт, — выругался я.

— В яблочко! — заорал из дома отец Джорди. — Уложил парня на месте!

Я опустился в траву.

— Что делать будем? — спрашиваю. — Череп пока не отомстит — не успокоится.

— Я без понятия, — говорит Джорди. — Он мне сегодня приснился.

— Да ну?

— Угу. Он нас обоих прирезал и сварил в здоровенном котле прямо в каменоломне.

— Дуришь!

— Не дурю. А потом съел с тостами и кетчупом.

— Обалдеть.

— И запил бутылкой шипучки.

Мы оба понимали, что смешного в этом мало, и все же расхохотались.

— Может, отцам скажем? — предложил я.

— Мы эту борьбу сами начали. Мой папа наверняка так ответит.

— Знаю. Но когда доходит до поножовщины…

— Чтоб этого Стивена Роуза с его ножом. Это не наш нож.

— Знаю.

— Сами разберемся. Нужно договориться о встрече.

— С Черепом?

— Угу. С ним и с остальными. Мы им все расскажем про Стивена Роуза. И пообещаем, что этого не повторится.

— Фиг получится. Череп и говорить-то почти не умеет.

— Да вряд ли он уж настолько тупой.

— А кто его знает? Помнишь, рассказывали, как он в Джонадабе крысам головы откусывал?

— Помню. А в Джерроу, говорят, он какому-то мелкому ногу оттяпал.

Мы некоторое время помолчали, обдумывая все это.

— И ты в это поверил? — спрашивает в конце концов Джорди.

— Угу.

— Я тоже.

Сидим, прислонившись к двери. В доме отец Джорди приплясывает и поет: «Пришло другое время!»

— Во вляпались, — говорю.

— Хочешь, пойдем в пещеру?

Я головой помотал.

Джорди говорит:

— Я и сам не хочу.

Выходило, делать вроде нечего. Я закрыл глаза, подставил лицо солнцу. Почувствовал под пальцами тепло травы. Прислушался к пению птиц. Подумал: как быстро пришла весна. Чувствую — уплываю куда-то, и мне снится апостол в пламени. Он встает, потягивается, делает шаг из пепла. Из пруда повылезали крошечные новорожденные лягушки, расселись вокруг него. Рядом на камне свернулся ужик. Перепелятник парит высоко в небе. Подошел Стивен — крадется сквозь заросли боярышника. «Где ты? — шепчет. — Как, готов уже?» Подполз еще ближе.