— Кто?

— Ну, Череп. С того света.

Я покачал головой, огляделся — не смотрит ли на нас Стивен Роуз из тени или из-за кладбищенских ворот.

— Даже если и видит, — говорю, — ничего он нам теперь не сделает.

— А вдруг возьмет и явится? — говорит Джорди.

Смотрим на скорбящих. Вдруг страшно сделалось, мы примолкли.

— Может, призрак Черепа будет здесь теперь шляться, — говорит Джорди. — И ночью при свете луны дети будут видеть в Саду Брэддока этакую здоровущую свирепую хрень. — Он попробовал засмеяться. — Вот уж я их попугаю, если они туда заберутся.

Скорбящие разошлись. Викарий помог миссис Черрис дойти до машины. Меня перетряхнуло. Представил, что я лежу в земле, тихо и недвижно, а мои родные уходят прочь.

— Стивен Роуз так и не появился? — спрашивает Джорди.

Качаю головой.

— Туда ему и дорога, верно? — говорит Джорди. — Чудик паршивый.

— Угу.

Видим, между деревьями к нам идут Штырь и Скиннер.

— Привет, парни, говорит Джорди.

— Как жизнь? — спросил Штырь.

— Не повезло бедолаге, да? — Скиннер кивком показал на могилу.

— Угу, — протянули мы все хором.

В глаза друг другу не смотрим. Боимся облечь в слова свой страх.

— Не такой уж он был плохой, — говорит Скиннер.

— Угу, — опять хором.

— Да уж, — говорит Джорди, — очень, между прочим, был приличный молодой человек.

Мы все сглотнули смешок.

— Нам будет сильно его не хватать, — говорит Штырь.

Тут нам всем полегчало.

— Мириться будем? — спросил Скиннер.

— Да, — сказал Джорди.

— Дело, — сказал Штырь.

Они все пожали друг другу руки. И я тоже.

— С прошлым покончено, — сказал Скиннер. — Больше никаких драк.

— Вот именно, вонючки из Пелау, — сказал Джорди.

— А вы католические падлы из Феллинга, — сказал Штырь.

Тут мы сделали вид, что сейчас бросимся и начнем мутузить друг друга, но вместо этого только хихикнули.

— Я пошел к своим друзьям в «Ветреный уголок», — сказал Джорди. — Может, подкараулим каких спрингвеллерских. Вы как, со мной?

— Да, — согласились Штырь и Скиннер.

И все на меня смотрят.

— Не, — говорю. Пожал плечами. — Не могу.

Они в последний раз глянули на могилу и зашагали прочь. Вскоре и я пошел следом. И все думал о мертвецах у себя под ногами, пока не дошел до ворот и не увидел там Марию. Дальше мы пошли вместе. Она опять повторила, что ей я могу рассказать все, что угодно, но я ответил, что не знаю, с чего начать и как сделать, чтобы она мне поверила. Мы прогуляли весь день. Целовались под деревьями в парке Святой Холм, и, пока целовались, я начал забывать про Стивена Роуза и Черепа. Я как бы стал понемножечку исчезать, но тут сторож мистер Пью заорал на нас: «Эй, вы, там! А ну, валите отсюда, чтоб вам пусто было!» И мы пошли, держась за руки, и Мария казалась мне хранителем, посланным ради того, чтобы я не упал еще глубже во тьму.

56

К вечеру я сказал, что хочу исповедаться. Мы пошли в церковь. Я встал на колени в темной исповедальне. Вижу через решетку лицо отца О’Махони. Попытался изменить голос.

— Благословите меня, святой отец, — говорю, — ибо я грешен.