П.Ф. – Продолжай, Уолтер. У тебя был при себе носовой платок?

У.Д. – Конечно же, был. У меня целая дюжина платков. Со мной вообще все в порядке. В общем, я стоял рядом с мамой, а она крепко спала. Я не хотел все это делать. Мне казалось, я ничего и не делал. Просто склонился над ней и положил ей на лицо подушку. А она не проснулась, понимаете? Даже не пошевелилась. Тогда я навалился на подушку и закрыл глаза. А через несколько секунд снял ее и пошел спать. К себе в комнату. На следующее утро я приготовил нам обоим завтрак, но она ничего не ответила, когда я сказал, что он готов. Тогда я поднялся в комнату, увидел ее на постели и сразу понял, что мама мертва. Я сразу позвонил в полицию. Потом вернулся на кухню, выкинул еду и стал ждать их приезда.

П.Ф. – Когда приехали полицейские, что вы сказали им о смерти матери?

У.Д. – Что она умерла во сне. И это была правда.

П.Ф. – Но не вся правда, не так ли, Уолтер?

У.Д. – Нет, но я сам едва понимал, в чем состояла вся правда.

П.Ф. – Понимаю. Что ж, Уолтер, сейчас мы сделаем перерыв и ты сможешь побыть пару минут наедине с собой. С тобой все будет в порядке?

У.Д. – Просто дайте мне побыть немного одному, ладно?

12

Фонтейн отодвинул стул и встал. Потом дважды кивнул и отвернулся от Драгонетта.

– Вы удовлетворены, мистер Рэнсом? – спросил Уилер. – Или у вас остались какие то сомнения по поводу личности убийцы вашей жены?

– Откуда им взяться? – произнес Джон.

Пол Фонтейн спас меня от необходимости высказать свое мнение, открыв дверь и войдя в нашу комнату.

– Думаю, это все, что вам стоило увидеть, мистер Рэнсом, – сказал он. – Идите домой и отдохните. Если выяснятся новые подробности, мы с вами свяжемся.

– По крайней мере, – сказал Уилер, – вы знаете, почему он убил вашу жену.

– Он убил ее потому, что она ему нравилась, – сказал Рэнсом. – У нее был офис рядом с офисом ее брокера. – Он говорил машинально, как человек, переживший глубокое потрясение.

– Это была отличная работа, Пол, – сказал, вставая, Уилер.

Мы все встали и последовали за Фонтейном в коридор.

– Ты здорово справился с этим парнем, – сказал Монро.

Фонтейн одарил его печальной улыбкой.

– Думаю, мы предъявим ему обвинение к концу дня. Нам придется поторопиться, иначе нас всех отправят чистить сортиры. Неприятно сознавать это, но тот факт, что я заставил Уолтера признаться в убийстве матери, скорее всего ничего не значит для лейтенанта.

– У нашего Маккендлесса наверняка вообще не было матери, – предположил Монро. – Он скорее всего появился на свет прямо со страниц полицейского устава.

Фонтейн отступил на шаг назад и с притворным ужасом посмотрел на Монро и Уилера.

– У вас наверняка осталась еще парочка нераскрытых убийств, ребята.

– В Миллхейвене нет больше нераскрытых убийств, – ответил Монро. – Разве ты не слышал?

Улыбнувшись Рэнсому и мне, он повернулся и пошел прочь по коридорам отдела по расследованию убийств. Уилер пошел с ним.

– Похоже, что в лице мистера Драгонетта вы обрели еще одного поклонника вашего таланта, – сказал мне Фонтейн.

– Очень жаль, что, объясняя нам, кто же совершил убийства «Голубой розы», он не мог сказать, кто же их все таки совершил.

Кожа Фонтейна казалось какой то желто зеленой, словно увядший салатный лист.

– А новые преступления не наводили вас на мысль прочитать отчеты о старых? – спросил я.

– Первые убийства «Голубой розы» произошли задолго до моего прихода в полицию.