– Байрон? Забудь об этом. Он вполне может узнать обо всем из выпуска новостей.

Помахав мне рукой, он вышел из кухни. Я прислушался к звукам его шагов на лестнице. Открылась, затем захлопнулась дверь его спальни. Закончив есть, я положил тарелку в посудомоечную машину и убрал все продукты обратно в холодильник.

В пустом доме слышно было, как с шипением сочится через вентиляторы прохладный воздух. Теперь, когда я согласился составить компанию Джону Рэнсому, я вдруг понял, что не знаю, что я буду делать в Миллхейвене. Перейдя в гостиную, я уселся на диван.

Мне было абсолютно нечего делать. Посмотрев на часы, я с изумлением обнаружил, что с того момента, когда, спустившись по трапу самолета, я обнаружил в толпе изменившегося за эти годы почти до неузнаваемости Джона Рэнсома, прошло всего двадцать четыре часа.

Часть пятая

Алан Брукнер

1

Около трех часов дня прибыли трио репортеров из «Леджер». Представившись другом семьи, я сказал им, что Джон Рэнсом спит, и услышал в ответ, что они будут счастливы посидеть и подождать, пока он проснется. Спустя час снова зазвонил дверной звонок – на сей раз это была целая депутация из Чикаго. Мы обменялись приблизительно теми же фразами. Звонок зазвонил снова в пять, когда я разговаривал в прихожей по телефону. За дверью стояли все те же пятеро, сжимая в руках пакетики с недоеденными чипсами. Я отказался будить Джона, но они не сдавались, и в конце концов мне пришлось потрясти телефонной трубкой перед носом самого назойливого репортера из «Леджер» по имени Джеффри Боу и пригрозить ему, что я вызову полицию.

– Неужели вы не можете ничем нам помочь? – спросил Джеффри. Несмотря на свое имя, предполагавшее некую полноту, твидовый пиджак и клетчатую жилетку, Боу было чуть больше двадцати, он был костляв и носил мешковатые джинсы и мятую рубашку. Жидкие черные волосы висели по обе стороны его лица. Джеффри никак не желал оставить меня в покое. Он нажал кнопку диктофона и спросил:

– Не могли бы вы дать нам информацию о том, как реагирует мистер Рэнсом на известие о смерти его жены. Он располагает какими либо сведениями о том, как его жена впервые встретилась с Уолтером Драгонеттом?

Захлопнув дверь у него перед носом, я вернулся к прерванному разговору с Диком Мюллером, коллегой Эйприл Рэнсом по работе в фирме «Барнетт энд компани».

– Господи, что это было? – спросил Дик со своим миллхейвенским акцентом.

– Репортеры, – коротко ответил я.

– Они уже знают, что... хммм... что...

– Они знают. И им потребуется не так уж много времени, чтобы выяснить, что вы были брокером Уолтера Драгонетта, так что лучше начинайте готовиться.

– Готовиться?

– Они наверняка вами заинтересуются.

– Заинтересуются мной?

– Они захотят побеседовать с каждым, кто когда либо имел хоть какое то отношение к Уолтеру Драгонетту, – Мюллер застонал на другом конце провода. – Так что советую изобрести способ не пустить их в свою контору и по возможности не входить и не выходить из дома через парадную дверь где то в течение недели.

– Да, спасибо за совет, – сказал Дик. – Так вы говорите, что вы старый друг Джона?

Я повторил информацию, которую сообщил ему перед тем, как в дом попытались ворваться Джеффри Боу и остальные. Через узкие окошки по обе стороны от входной двери я видел, как к дому подъехала еще одна машина. Два человека – один с магнитофоном, другой с фотоаппаратом направились к двери, улыбнувшись Боу и его коллегам.

– Как держится Джон? – спросил Мюллер.

– Выпил немного и лег в постель. Ему многое придется пережить в следующие несколько дней, поэтому я собираюсь остаться и помогать ему.