– Но как мы это сделаем?

– Я уже говорил тебе, что Фи Бандольер раз в две недели пробирается в старый дом своего отца. Его видела несколько раз соседка. Она обещала позвонить, когда он придет туда в следующий раз.

– К черту соседку. Давай устроим ему засаду в доме.

На этот раз застонал я.

– Я слишком стар и устал, чтобы играть в ковбоев, Джон.

– Подумай об этом. Если преступник и не Фонтейн, то какой нибудь другой парень с Армори плейс. Может быть, в доме есть семейные фотографии. Может быть, что то с его инициалами. Зачем ему вообще этот дом? Он что то держит там, внутри.

– Там, внутри, всегда было что то принадлежащее ему. Его детство. Я иду спать, Джон, – все мускулы заныли, когда я встал.

Поставив на стол пустой стакан, Джон потрогал пластырь на голове. Затем снова откинулся на спинку. Несколько секунд мы оба слушали шум дождя за окнами.

Я повернулся и пошел к лестнице. Скорбь заполняла каждую клеточку моего тела. Единственное, чего мне хотелось сейчас, это добраться скорее до постели.

– Тим, – сказал Рэнсом.

Я медленно повернулся к нему. Он вставал, не сводя с меня глаз.

– Ты настоящий друг.

– Должно быть, – сказал я.

– Мы пройдем все это вместе, правда?

– Конечно, – ответил я.

Джон подошел ко мне.

– Я обещаю с этого момента говорить тебе всю правду. Я должен был...

– Хорошо, хорошо, – прервал его я. – Главное, не пытайся больше меня убить.

Подойдя вплотную, Джон обнял меня и прижал к груди. Я чувствовал себя так, будто меня обнимает матрац.

– Я люблю тебя, парень, – сказал он. – Так мы вместе?

– Свободу угнетенным! – я похлопал его по плечу.

– Так точно, – ткнув кулаком мне в живот, Джон еще крепче прижал меня к себе. – Завтра мы начнем все сначала.

– Да, – кивнул я и стал подниматься по лестнице.

Раздевшись, я улегся в кровать с «Библиотекой Хамманди». Джон Рэнсом бродил по своей спальне, время от времени натыкаясь на мебель. За окном по прежнему шел дождь. Включив лампу, я открыл книгу на опусе под названием «Гром, Совершенный разум» я прочитал:

...Потому что то, что внутри тебя, то и снаружи. И тот, кто любит тебя снаружи, принимает то, что у тебя внутри. И то, что ты видишь снаружи, ты можешь увидеть внутри. Это видимо глазом и это твоя одежда.

Довольно скоро слова стали сливаться у меня перед глазами, но прежде чем заснуть, я еще умудрился закрыть книгу и погасить свет.

3

В четыре часа я очнулся от кошмара, в котором огромный монстр гонялся за мной по какому то подвалу, и лежал в кровати, прислушиваясь к громкому стуку собственного сердца. Через несколько секунд я вдруг понял, что дождь прекратился. Ласло Нэги оказался неплохим метеорологом.

Сначала я попытался воспользоваться советом, который всегда давал сам себе в бессонные ночи, – на втором месте после сна стоит отдых, и лежал в кровати, не открывая глаз. Сердце мое постепенно успокоилось, дыхание восстановилось, тело расслабилось. Прошел час. Каждый раз, переворачивая подушку, я улавливал в воздухе слабенький цветочный аромат и наконец понял, что это, должно быть, духи, которыми пользовалась Марджори Рэнсом. Отбросив простыню, которой укрывался, я подошел к окну. За стеклом висел черный маслянистый смог. Фонарь под окнами был едва виден за дымкой, словно солнце на полотнах Тернера. Я включил верхний свет, почистил зубы, умылся, надел пижаму и спустился вниз, чтобы поработать немного над книгой.

Следующие полтора часа я жил в теле маленького мальчика, стены спальни которого были оклеены обоями с голубыми розами.