<style name="11">—Добрый вечер, Федор Афанасьевич! Извините за поздний звонок.

— <style name="11">Рад слышать, Верочка! Добрый, добрый, — приветливо откликнулся генерал. Из-за разницы в возрасте он к ней обращался по имени, а она к нему уважительно по имени-отчеству. — Разве это поздно? Ты ж знаешь, я «сова». Что стряслось? Ты в порядке?

—<style name="11">Спасибо. У меня все нормально. Нужно посоветоваться.

—<style name="11">Слушаю тебя.

<style name="11">Вера рассказала Сердюку об убийстве режиссера Эдуарда Николаевича Ветрова. Четко, без излишеств описала все, чему была свидетельницей сама, рассказала и о том, что милиция арестовала вдову покойного. Генерал задал несколько коротких вопросов.

<style name="11">—Думаешь, не она? Зря ее прихватили? — Федор Афанасьевич высоко ценил Верину интуицию и профессионализм.

—<style name="11">Пока не знаю. Мне нужно с ней поговорить.

— <style name="11">Что требуется от меня? — Сердюк был по-военному прямолинеен. И это его качество Лученко очень нравилось. Общение с генералом было продуктивным и не требовало «китайских церемоний».

—<style name="11">Федор Афанасьевич! Хочу попросить вас… — Она изложила ему суть просьбы коротко и ясно.

—<style name="11">Ты в какой гостинице?

—<style name="11">В «Арене».

<style name="11">— В течение часа с тобой свяжутся.

<style name="11">С ней связались через полчаса. Она договорилась с руководителем отдела, который занимается убийством. Ветрова, встретиться завтра.

<style name="11">А пока ей хотелось побыть в покое, прислушаться к гармонии, возникшей после разговора с Андреем. Ходить по морозным улицам? Только не сейчас… Она зашла в картинную галерею неподалеку. Гулкий звук шагов по пустым залам успокаивал душу. Мифологические персонажи смотрели на нее со старых полотен.

<style name="11">От радости все ее чувства обострились. Окружающее снова говорило с ней, сообщало свои секреты и выбалтывало тайны. А уж портреты людей — тем более. Ничего удивительного, если вспомнить, что еще древние врачеватели, египтяне и китайцы умели определять заболевания по лицу человека, формам тела, по цвету кожи и даже по выражению глаз. Старик, написанный Рембрандтом, страдал атеросклерозом: морщины под глазами и крошечная белая дужка в левом зрачке говорили о высоком содержании холестерина в крови. Мимолетно, не задумываясь даже, наоборот — думая о своем, Вера ставила старику диагноз. В ней работал свой автономный регистрирующий аппарат, сообщающий: припухлый нос, точки на щеках… явно кожное заболевание. Темные вены на лбу — пожалуй, ревматизм. Параллельно она просто любовалась темноватой старой живописью.

<style name="11">«Да, — думала она, — мы, доктора, не способны полностью отрешиться от своей профессии и во время наслаждения искусством. Вот, пожалуйста, поставила диагноз старику Рембрандта… Но можно и о художнике многое почувствовать». Однажды ее учитель, замечательный психиатр, дал студентам задание: пойти в музей, посмотреть картины Михаила Врубеля и попытаться поставить ему диагноз. Некоторые, и Вера в том числе, угадали. Профессор в подтверждение эксперимента зачитал выдержку из медицинской карточки Врубеля. В ней значилось: «…состояние маниакальное, возбужденное. Идеи величия: он — император, пьет только шампанское, он — музыкант, его голос — хор голосов. Склеивает из бумаги платки, проводит штрихи — карандашами, углем.