—<style name="11">С вами очень интересно общаться, Вера Алексеевна, но…

—<style name="11">А во-вторых, если вы так настроены, не будем отнимать время друг у друга. Я и без вашей помощи найду убийцу, только не так скоро.

— <style name="11">Но я, ей-богу, не понимаю, чем вы можете быть нам полезны… Найдете убийцу? Хм, вы не имеете права вмешиваться в следствие. У вас же нет лицензии на частный сыск?

<style name="11">«Хорошо же, — подумала Вера. — Хочешь убедиться в моей дееспособности? Ну, я тебе сейчас устрою!»

—<style name="11">У меня есть кое-что получше. Развеем ваши сомнения…

<style name="11">Она поудобнее уселась в кресле за приставным столиком, сосредоточилась, на несколько секунд ушла в себя, вбирая внешний мир, запахи и ассоциации, точно процеживая их сквозь плотное внутреннее сито. Свежесть восприятия радовала ее — наверное, «ощущалка» заработала еще сильнее после недолгого отсутствия. Открыла глаза и посмотрела на полковника озорным взглядом школьницы, подложившей кнопку на стул нелюбимому учителю математики.

— <style name="11">Орест Иванович, вы ведь знаете, что мы до сегодняшнего дня были незнакомы. И единственный человек, который знает нас обоих, — это Сердюк. Так?

—<style name="11">Ну, так, — без всякого интереса подтвердил полковник. Он не понимал, какую игру затеяла эта странная приезжая с темно-синими лукавыми глазами.

—<style name="11">В таком случае я постараюсь открыть вам неизвестные страницы жизни полковника Бабия. У вас, Орест Иванович, есть слабость. И эта слабость — женщины.

—<style name="11">Тоже мне, великая тайна! Все знают, что я состою в партии любителей женщин.

— <style name="11">Но зато никто не знает, как именно вы охмуряете слабый пол.

<style name="11">В кабинете начальника стало тихо. Бабий изучал безмятежное лицо докторши, но оно оставалось непроницаемым для его строгого милицейского взгляда. А Лученко находилась в том особом состоянии куража, когда была совершенно уверена, что каждое ее слово ложится как идеальный выстрел — точно в цель.

— <style name="11">Ваша слабость имеет специфический парфюмерный характер. Вы, Орест Иванович, разработали целую стратегию охмурения слабого пола. Практически мало кто из женщин вашего круга может устоять перед такими знаками внимания. В доперестроечный период всевозможные дамы вашего сердца, Орест Иванович, как дети, радовались отечественной «Красной Москве», польскому яичному шампуню в красивой бутылке и болгарскому розовому маслу. Тогда вы были еще студентом юрфака, после — простым опером. Но уже и в эти нищие социалистические годы вы правильно рассчитали, что путь к сердцу женщины… или скажем так — некоторых женщин — лежит через парфюмерию и косметику. Когда рухнул железный занавес и открылись границы, на прилавках кооператоров появились подозрительные пузыречки с монограммой в виде двойного «С», но вы не бросились их покупать. Постепенно набираясь управленческого опыта вместе с опытом по женской части, вы поняли: даже самую стойкую твердыню целомудрия можно сокрушить, если дарить не просто духи и косметику, а легенду.