Все было кончено. Позади них слышались ругань, шлепки бумаги и плоти. Звуки денег, переходящих из рук в руки. Дай взял полотенце. Черт, махровое! Полотенца богатеев, еще и новенькие. В третьем классе они похожи на мешковину.

– Это мы, знаешь ли, зря, – Лесли ткнул пальцем Даю в грудь. – Ты должен был выиграть. Они ждали твоей победы. Сперва их надо прикормить, успокоить. А потом уже ударить. – Он посмотрел через плечо Дая на расплачивающихся друг с другом мужчин. – У нас было бы больше шансов. А так выгоду получают лишь они, и они едва ли в ней нуждаются…

Лес кисло уставился на деньги, переходящие из одних рук в другие, но затем – возможно, ощутив неодобрение Дая – оторвал взгляд. И хлопнул Дая по животу.

– Не важно… Что сделано, то сделано. У нас еще будет шанс. Когда мы еще получим доступ к такому сборищу накрахмаленных воротничков одновременно?

У Дая сжалось нутро.

– Нет, Лес. Уж слишком опасно.

Их зрители начали расходиться, возвращаясь в гостиные и личные комнаты. Даже вытираясь полотенцем, Лесли наблюдал за ними – за женщинами в спортивных костюмах с объемными панталонами, собранными на коленях, в которых они выглядели немного по детски, но затем превращались обратно во взрослых женщин, напудренных, в перьях, словно экзотические птицы.

– Как думаешь, – продолжил Лес, пропуская слова Дая мимо ушей, – трехкарточный монте?

– С нами нет Мыла, – тянул время Дай.

Чтобы провернуть этот трюк, они обычно работали с мошенником по имени Мыльный Марвин. Тот еще ловкач. Ни один боксер с разбитыми костяшками, с распухшими пальцами не обладал достаточной проворностью для аферы на ловкость рук. Дай и Лесли работали в толпе. В первом раунде обычно побеждал Лесли: с его природным обаянием он умел хвастать своей удачей и делать так, чтобы игра казалась легкой. Дай был подстрекателем, он вмешивался и перебивал ставку жертвы, если тому случалось выбрать верную карту, чтобы они не потеряли кучу денег. А еще он мог быть вышибалой, если дело принимало жаркий оборот; эта роль ему не нравилась – задирать людей, которые имели право задавать вопросы.

Они выросли в худшем районе Понтиприта, и почти все, кого они знали, в то или иное время оказывались замешаны в аферах. Дай мог понять необходимость схитрить. Но ненавидел ложь.

– Это светские люди. Их так просто не одурачишь.

– А мы не будем пытаться со всеми. Выберем цель. Эдакий междусобойчик. Чисто для своих.

Эти губы. Эта улыбка.

– Нет. Слишком опасно. – Они же застрянут здесь как минимум на неделю.

Лесли помрачнел. Словно солнце скрылось за тучами.

– Ладно. Я придумаю что нибудь другое.

И тем не менее Дай знал, чем все кончится. Он не мог долго отказывать Лесли. Никто не мог. Лес уже шагал прочь.

– Пошли наверх, – сказал он через плечо, – примерим одежку для ужина. Если собираемся есть с королевскими особами, надо бы попытаться сперва довести до ума свой вид…

– Лес, нет.

– Сегодня самое время нанести удар, – продолжал Лес. – Эти джентльмены только что нас видели. Они будут рады пообщаться с нами, с профессионалами. Вымойся, и встретимся на палубе.

Именно Лесли, разумеется, уговорил его заказать костюмы для поездки. Они даже пропустили более ранний рейс, которым изначально должны были отправиться в Америку, потому что чертовы костюмы не успели пошить.

Лесли взялся за дверь в раздевалку, но замер, и теперь Дай понял почему.