— Фрекен Анна-Мария, нам нужна помощь, чтобы отнести бедняжек домой. И кровать.

— Да, разумеется, — Анна-Мария встала. — Именно об этом я и хотела тебе сказать, Хейке. Дети, о которых я писала, они здесь. Хульда, это норвежский доктор, которому я писала и просила прислать лекарства. Но он приехал сам.

— Ой, — только и сказала сбитая с толку Хульда, жена кузнеца. Она, как и все остальные, немного испугалась странного, похожего на демона, великана.

— Хейке, ты не мог бы посмотреть детей прямо сейчас? Раз уж они здесь…

Хейке и Винга тут же встали со своих мест и пошли за ней.

— Анна-Мария, чем это ты здесь занимаешься, в этом Иттерхедене? — прошептала Винга. — Ты кажешься очень нервной. И что у тебя с рукой?

— Ох, тут столько всего было! Потом расскажу.

— Столько всего? Именно этого и опасался Хейке.

Анна-Мария не совсем поняла, что она имела в виду.

Хейке уже приблизился к кровати и стоял там, глядя на маленьких беспомощных детей. Двое младших просто лежали с закрытыми глазами, судорожно дыша.

— Да, ты немалого требуешь от меня — пробормотал Хейке Анне-Марии. — На самом деле мне надо поговорить с тобой о чем-то чрезвычайно важном, но давай сначала займемся чем-то одним. Тебе не следовало приносить этих детей сюда. Этот зал — не самое подходящее для них место.

— Знаю. Но неужели думать надо всегда только о теле?

— Ты права, — улыбнулся он. — Ну что, весело было, дети?

Прозрачные лица двух старших ребятишек просияли.

— Сейчас нам надо отнести их домой, — сказала Анна-Мария.

Хейке не ответил. Он стоял, задумчиво глядя на детей. Потом повернулся к Хульде и Густаву, которые в страхе ожидали, что он скажет.

— Вы их родители? Они кивнули.

— У вас есть еще дети?

Кузнец поймал двух актеров, игравших в рождественском спектакле, мальчик все еще был с бородой Иосифа, выкрашенной углем. Борода немного сбилась на сторону и смотрелась диковато. Хейке тщательно осмотрел их, потрогал спину и грудь, попросил их покашлять. Потом перевел глаза на родителей.

— Вы больны очень серьезно, вся ваша семья, и вы это, конечно же, знаете. Возможно, я смогу помочь кому-то из вас. Но…

Он замолчал.

— А самому маленькому? — сипло спросил Густав.

— Такие маленькие дети защищены еще самой природой. Меня беспокоит тот, что чуть старше… Глаза Хульды наполнились слезами.

— Он такой красивый. И такой добрый!

— Да.

Он взял ребенка на руки. Мальчик, крохотный эльф, или, скорее, тень эльфа, лежал совершенно вяло, как будто он уже умер. Все они с удивлением увидели, каким мягким стало лицо демона, как бережно он держит в своих руках это маленькое создание. Они увидели, как Хейке осторожно гладит ребенка своими большими руками.

— Эти руки могут быть горячи как огонь, — прошептала Винга остальным. — Его руки лечат.

— Ох, — вздохнула Хульда. Густав с надеждой и страхом смотрел на Хейке.

— Не ждите никаких чудес, — пробормотал Хейке. — Я не святой, отнюдь! Здесь едва ли помогут травы или лекарства.

Все стояли, не говоря ни слова.

Коль был у своих рождественских яслей, он упаковывал фигурки, которые имели такой успех. Он был очень тих и молчалив, Коль, — весь последний час. Он смотрел то на Анну-Марию, то на Вингу, и чувствовал, что расстояние между ним и молодой учительницей увеличивается все больше и больше. Винга принадлежала к высшему классу.