Адон остановился и посмотрел вниз, словно обдумывая слова воина. Наконец, он произнес, — «Не искушай меня».

Келемвор усмехнулся и сделал еще один шаг. Его нога нашла твердую точку опоры и тут же в грудь ударил резкий порыв ветра, едва не сбивший его. Воин поднял глаза от земли и обнаружил, что стоит на гребне. Впереди горная цепь начинала спускаться, а это значит, что он наконец добрался до вершины.

Тропа спускалась вниз по другой стороне седловины к остроконечной гряде, которая тянулась вперед на пятнадцать миль, словно переплет какой-то огромной книги, пока наконец не утыкалась в небольшую цепь остроконечных вершин. На вершине гряды тропа разделялась. Более утоптанная дорога вела влево, к небольшой долинке с ярко-зеленой травой, в конечном итоге исчезая в густо заросшем ущелье, уходившем к западу в направлении отдаленного луга.

Правая тропа спускалась по правому склону гряды, минуя побережье небольшого горного озерца. Там тропа шла вдоль границы голубовато-лиловой воды, доходила до устья вытекающей реки и следовала за ней в уединенную теснину на северо-западе.

Осмотрев окрестности, Келемвор обернулся и махнул рукой Адону. Больше ноша воина уже не казалась ему столь тяжелой и он ощутил такой прилив сил и бодрости духа, словно вновь выпил лучшего эля Лорда Деверелла.

«Это вершина!» — крикнул он.

Адон посмотрел вверх и пожав плечами, приложил руку к уху. Келемвор не мог перекричать ветер, поэтому он сложил из ладоней арку, указав на другую сторону перевала, и затем вознес руки в знак победы.

Адон тотчас воспрянул духом, словно и не было позади многих миль изнурительного пути, затем начал тянуть пони за поводья, пытаясь подогнать его. Келемвор хотел посигналить и Миднайт, но она была так далеко, что он боялся лишь расстроить ее еще больше.

Несколько минут спустя, Адон, отчаянно карабкаясь на четвереньках, наконец добрался до вершины.

«Неужели добрались?» — еле слышно произнес жрец. Ветер был столь силен, что он даже не мог поднять голову, чтобы осмотреть окрестности.

«Глянь сам», — посоветовал Келемвор.

Едва отдышавшись, Адон встал и устремил взгляд вниз на раскинувшееся озеро. Это зрелище придало ему сил, как и Келемвору. «Наконец! Теперь будем только спускаться!»

Оглянувшись назад на Миднайт, Келемвор спросил, — «Как она?»

Адон обернулся, ощутив как на его плечи словно навалилась невыносимая тяжесть. «Она все еще скорбит по Проныре».

Келемвор впихнул поводья своего пони Адону и начал спускаться вниз по тропе. Жрец поспешил схватить его за плечо. «Нет».

«Но она устала, ей нужно помочь!» — запротивился Келемвор, оборачиваясь лицом к жрецу. «А у меня все еще достаточно сил, чтобы донести ее».

«Она не нуждается в помощи», — ответил Адон. Два часа назад он уже предлагал ей взять поводья ее пони, но в ответ чародейка лишь пригрозила, что если он от нее не отстанет, то она превратит его в ворону.

Келемвор бросил взгляд на медленно приближающуюся фигурку Миднайт. «Пришло время поговорить».

«Давно пора!» — воскликнул Адон, довольный тем, что воин наконец смог побороть свое упрямство. «Только пусть она закончит подъем, сейчас не самый подходящий момент, чтобы вести откровенную беседу и намекать, что ей не по силам одной бороться с подобной ношей».

Келемвор, однако, уступать не желал. «Еще пять минут назад я был готов отдать свой меч любому, кто донес бы меня до вершины. Думаю, она истолкует все верно».

Жрец покачал головой. «Поверь мне. Подъем дал тебе время подумать. Несмотря на дрожь в ногах, шум в ушах и туман в голове, подъем помогает думать».

Воин нахмурился. Ему он не дал ничего, кроме сильнейшей головной боли.