Воин нахмурился. Ему он не дал ничего, кроме сильнейшей головной боли. «Ты думаешь?»

«Да», — настоял Адон, отпуская плечо воина. «Пока я карабкался вверх по склону в моей голове роилось множество мыслей и вот к чему я пришел: Миднайт спасла Сайрика, затем Сайрик убил Проныру. Если бы ты был на ее месте, разве не чувствовал за собой вины?»

«Разумеется, чувствовал», — быстро ответил Келемвор. «А я ведь говорил ей…» Он осекся на полуслове, вспомнив ожесточенный спор, который последовал за смертью Проныры.

«Вот именно!» — воскликнул Адон. «Помнишь ее слова?»

«Но это ничего не значит», — пытаясь защититься ответил Келемвор. «Она сказала, что Проныра погиб из-за нас, что Сайрик пришел лишь поговорить, а мы напали на него». Воин нахмурился. «Ты хочешь сказать, что она была права?»

Лицо Адона приняло серьезное выражение. «Первыми напали мы».

«Нет», — запротестовал Келемвор, всплеснув руками. «Я никогда не убивал без серьезной на то причины… никогда, до того как…» Фразу он так и не закончил.

«До того как Бэйн избавил тебя от проклятия?» — закончил за него Адон. «Ты боишься, что избавившись от своего проклятья, ты сам остался прежним».

Келемвор отвел взгляд.

«У каждого из нас есть сложившееся самомнение», — ответил Адон, чувствуя что сейчас как раз был тот момент, когда он наконец мог открыться воину. «Что касается меня, то я сам не раз задумывался — а верно ли я поступил, отвернувшись от Сан?»

«Человек должен следовать зову своего сердца», — произнес воин, по дружески стиснув плечо жреца. «И иного выбора не остается». Мысли Келемвора вернулись к словам Миднайт, обвинившей их в нападении на их бывшего друга. «Может такое быть, что мы ошиблись насчет Сайрика?»

Адон пожал плечами. «Миднайт похоже в этом уверена».

Келемвор простонал.

Но жрец тут же быстро добавил, — «Но я уверен, что правы мы. Люди Сайрика окружили наш лагерь, так что вряд ли он приходил, чтобы просто поговорить. Нет ничего предосудительного в том, чтобы напасть первым, если твоя цель представляет для тебя угрозу».

Адон взял паузу, чтобы произнесенные им слова успели возыметь должное действие… Наконец, он перешел к сути вопроса. «Но все это не имеет никакого значения. Важно лишь наше с тобой отношение к Миднайт».

«Что ты хочешь этим сказать?» — спросил Келемвор, вновь бросив на чародейку тревожный взгляд. Та все еще боролась с тропой, медленно продвигаясь к намеченной цели.

«Когда я предположил, что мы были не правы атаковав первыми, ты ведь хотел возмутиться?»

Келемвор кивнул.

«А теперь, подумай, какие чувства может испытывать Миднайт? С тех пор как погиб Проныра, ты с ней почти не разговаривал, а я лишь читал ей наставления о Сайрике. Не думаешь, что она должна чувствовать себя гораздо хуже чем мы?»

«Возможно», — пробормотал Келемвор, впившись взглядом в землю. Миднайт всегда казалась такой невозмутимой и сдержанной, что ему даже и не приходило в голову, что ее могут терзать те же мрачные мысли, что и его.

Не сводя взгляда со склоненной головы Келемвора, Адон продолжил. «Мало того, что мы обвиняем ее в смерти Проныры, но похоже что и она — неважно сколь сильно она это отрицает — тоже корит себя за его погибель».

«Ну, хорошо», — произнес Келемвор, отвернувшись к западной границе гряды, чтобы не видеть ни Адона, ни Миднайт. «Я понял тебя, похоже ей хреново и без наших нравоучений».