Отростки под головой животного зашевелились, как ожившая телевизионная антенна.

На миг наступила тишина, пока Уилл всматривался в краба, а потом мальчик вдруг закричал:

— Anomalocaris canadensis!

Его поведение, к всеобщему изумлению, полностью переменилось. Придя в дикое возбуждение, он начал прыгать и размахивать руками.

Эллиот перевернула краба и приставила нож к щели между двумя пластинами на его плоском животе.

— Стой! — хрипло закричал Уилл. — Нет!

Он выбросил вперед руку в попытке остановить Эллиот, но она действовала слишком быстро. Ткнула ножом, и отростки на голове краба сразу обмякли, а их неутомимое движение прекратилось.

— Нет! — снова закричал Уилл. — Что ты наделала! Это же аномалокарис!

Он шагнул к ней с вытянутой рукой.

— Держись от меня подальше, — предупредила она, поднимая нож, — или я тебя насажу на вертел.

— Но… это же ископаемое… то есть… вымершее животное… я имею в виду, что видел его останки… они же ВЫМЕРЛИ! — выкрикнул он, стараясь говорить все более убедительно, поскольку никто, похоже, его не понимал или не придавал ни малейшего значения его объяснениям.

— Правда? А по мне, не такое уж оно и вымершее, — сказала Эллиот, взвешивая на ладони мертвое животное перед Уиллом, словно поддразнивала его.

— Ты что, не понимаешь, как это важно? Их нельзя убивать! Других хоть оставь!

Заметив второй мешок, он перестал кричать, а теперь только бормотал что-то, будто понимая, что с Эллиот такой номер не пройдет.

— Уилл, хорош дергаться, а? В другом мешке только ракушки. И Эллиот говорит, что этих крабов здесь пруд пруди, — попытался утихомирить его Честер, показывая на море.

— Но… но…

Явное раздражение, написанное на лице Эллиот, заставило Уилла задуматься, стоит ли дальше шуметь. Он прикусил губу, в немом ужасе взирая на безжизненного аномалокариса.

— Это крупнейший хищник своего времени, обитавший в море… тираннозавр кембрийского периода, — отчаявшись, промямлил Уилл. — Он вымер еще 550 миллионов лет.

Но тут Эллиот вытащила из второго мешка моллюсков, как она их называла, и Уилл опять изумился.

— «Когти дьявола»! — ахнул он. — Gryphaea arcuata. У меня дома есть коробочка с ними. Я их с отцом нашел в Лайм-Риджисе… но те были просто ископаемыми!

Пока проткнутый аномалокарис висел над костром, Эллиот с Кэлом и Честером уселись кружком у доисторического барбекю, а Уилл зарисовывал живой «коготь дьявола», который он выпросил у Эллиот. Его братьям и сестрам (или, может, одновременно и тем, и другим — Уилл точно не мог сказать, были ли они гермафродитами) не так повезло, и они сейчас тихо шипели на горячих углях.

Уилл говорил сам с собой, глупо улыбаясь, как ребенок, поглощенный рассматриванием какого-нибудь червяка, которого он поймал в саду.

— Да, раковина толстая… а эти кольца роста… и крышечка, — бормотал Уилл, постукивая кончиком карандаша по уплощенному кругу раковины в самой широкой части.

Подняв глаза, он увидел, что все смотрят на него.

— Вот здорово! Вы знаете, что это предок устрицы?

— Дрейк что-то говорил об этом. Ему нравилось есть их сырыми, — как ни в чем не бывало сказала Эллиот, переворачивая краба на огне.

— Вы даже не понимаете, насколько важно такое открытие, — сказал Уилл, вновь впадая в отчаяние из-за полного отсутствия интереса с их стороны. — Как вы только можете их есть?

— Если ты не будешь, тогда я твою порцию забираю, — заговорил Кэл.