Изменить размер шрифта - +
Кстати, джемманы-плебеи, в чьих венах текла смешанная кровь, выглядели примерно одинаково: смуглые, темноволосые и кареглазые. Между прочим, такие же глаза были и у Джастина. А патриции, не вступавшие в брак с чужаками, сохранили рецессивные черты своих рас, но здоровье у них подкачало. Многие благородные ветви вымерли, и практически все страдали от «Каина». Сама Мэй происходила из семьи с финскими корнями и прекрасно соображала, что к чему.

Окинув комнату наметанным взглядом телохранителя, Мэй поманила Джастина к двухместному диванчику в уголке, оттуда просматривались гостиная и две двери. Стоило им присесть, как на них покосился огненно-рыжий и гладкокожий патриций, над шевелюрой и лицом которого явно потрудился пластический хирург.

– Эй! – окликнул он их, поднимая бокал. – Gemma Mundi!

Джастин кивнул в ответ на девиз Республики и автоматически растянул губы в обаятельной улыбке:

– Надеюсь, господа, вино вы с собой привезли! Здешнее пойло похоже на уксус!

Патриции радостно завопили, а одна из женщин крикнула:

– Мы его у одного парня на Аугусте купили! Рисовое вино прямо из Восточного Союза! Попробуй!

Она принялась озираться в поисках бокала, но тот не обнаружился, и тогда патрицианка забрала бутылку у подружки и протянула Джастину.

– Рошин, – промурлыкала она, обращаясь к соседке, – не жадничай, надо с соотечественниками поделиться.

– А у меня с собой кое-что есть! – воскликнул Джастин, вытащил из внутреннего кармана флягу и отсалютовал женщине. – Ром у них приличный!

Вскоре светский обмен любезностями исчерпал себя, и соотечественники вернулись к выпивке. В комнате прибавилось посетителей, в основном из соседних стран Центральной и Южной Америки. А потом в гостиную ввалилась группа бизнесменов, судя по акценту, из Восточного Союза.

Джастин работал в режиме «отличная вечеринка, сейчас славно повеселимся», но Мэй, следившая за его лицом, понимала, что он начеку. Точеный профиль, пленительная усмешка – вот и все, что замечали окружающие, не догадываясь, какой острый ум скрывается под маской профессионального дружелюбия. Мэй выросла в семье нордлингов, ее с пеленок учили скрывать свои чувства. Джастина воспитывали по-другому, однако и он преуспел в этой науке.

Продолжая ослепительно улыбаться, он тихо проговорил:

– Предсказуемый состав гостей. Но непонятно, что здесь джемманы делают. Почему они в дешевом отеле в Нассау, а не у себя дома, в безопасном Масатлане? Они искупаться в океане решили? Что им в голову взбрело, скажи на милость?

– А Масатлан, по-твоему, безопасный? – парировала Мэй.

Преторианка не забыла командировку в Масатлан – их похитили, а ее заставили сражаться на арене.

– Ищут новых впечатлений? Наверняка скучают без риска…

– Вполне возможно, – согласился Джастин. – Когда золотой молодежи тоскливо, она на многое способна. Впрочем, им страшно повезет, если они без приключений доберутся до гостиницы.

И он прищурился, наблюдая за происходящим. Мэй знала, что от Джастина не укрылось ни одно выражение лица, ни одна реплика в разговоре. Он подмечал любые детали: одежду собеседника, его манеру держаться, прическу… в общем, все шло на пользу.

Быстрый переход