Чудовищной силы печаль охватила его. Земля разбилась под его шагами. Его шаги теперь были под землей. В него и на него устремился поток всего, развернул его, стал причинять ему боль. Мука ударила когтями по его душе, бесконечная, невыносимая боль.

Когда Керр вернулся, его грудь горела. Он жадно сделал вдох, и легкие опалило огнем. Перед его внутренним взором еще танцевали запутанные картины, но он не мог сказать, где он. В пещере? Или он был в пещере? Кто-то схватил его, отвел прочь от сердца, ударил с невероятной силой…

Прошло много времени, пока тролль снова осознал себя. Он вошел в Дух темноты, Дух темноты вошел в него. Что-то теплое, влажное капнуло на него: кровь тролля.

— Что произошло?

— Тебя не было.

— Долго?

— Только один дреег.

— У тебя кровь.

Ацот зарычал и потер грудь.

— Старая рана. Она открылась. Ты… Земля была далекой. Я был слабым. Как тогда, когда Пард убил Анду.

Керр осторожно поднялся. Чувства обманывали его: он не мог сказать, где верх, а где низ. Он ощущал лишь дреег, громко и ясно, и он отчетливо показывал ему мир.

— Я был сердцем. Я… я искал ответы. Об исцелении.

— Ты нашел их?

Керр прислушался к себе, пытаясь упорядочить впечатления или хотя бы понять их. Найти послание среди страданий, боли и страха. Но там ничего не было.

— Нет.

Пальцы болели. Он осторожно разжал пальцы правой руки. Копье в его крови упало, зазвенев, на пол. Тупое острие вонзилось ему в руку, металл погнулся. Керр почувствовал, как рана в его руке закрывается. Но это была не сила копья, это кровь тролля исцеляла ранение. В нем поднялась горечь.

— Оно бесполезно, — понял Керр. — Всего лишь кусок металла.

Он воспринял копье рядом с собой, маленькое и бесполезное, неожиданное озарение перехватило ему дыхание. «Все зря. Цран погиб зря. Надежда растоптана. Каким же глупым я был».

— Мы не должны обращать внимание на вещи людей, — медленно сказал Ацот. — Не должны слушать их слова. Мы — тролли. Мы сильны и без металла. Мы охотимся. Мы выживаем.

Они долго сидели рядом, молча, без движения. Раны Ацота снова закрылись. Дыхание Духа темноты было сильно в детях Анды.

Керр подумал о путешествии, о Цране и Враке, о Натиоле и о Саргане. Он подумал о племенах. О войнах, которые они вели. О детях Анды и о крови, которая струилась в их телах. Он думал о прошлом и настоящем.

Наконец он тяжело поднялся. Его тело было таким, словно он был всем, целой страной, и на несколько мгновений он действительно был ею.

— Куда ты теперь? — спросил Ацот.

— На место встречи. Я хочу вести войну.

57

Теремия после Колхаса неожиданно показалась ему маленькой и слишком провинциальной, но Натиоле наслаждался приятным чувством дома. Он чувствовал себя защищенным, и им овладело особенное спокойствие. Толстые стены крепости Ремис напоминали подземный мир троллей, но для юного влахака они означали родину, в отличие от воздушных, невероятно легких зданий Дирийской империи.

Пока Натиоле застегивал камзол, его взгляд упал на дорожную одежду, которую он небрежно бросил рядом с ванной. Он осторожно поднял матерчатый пояс, которым нужно было подвязывать кипасис. Мягкая ткань скользнула в руке, и Натиоле решительно повязал его просто на бедра.

В последний раз он протер волосы сухим полотенцем, затем завязал их сзади в хвост и вышел в коридор.

Юный влахак еще не привык к новому распределению помещений, но он знал крепость с самого детства. Бывший маленький зал был переделан в большой, пока весной снова не продолжатся работы по восстановлению главного здания.