— Нет! — резко вырвалось у Корнеля.

Несколько священников с удивлением взглянули на него.

— Если мы отступим, — продолжил он, — то подадим плохой пример. Мы — вера этих людей. Наши молитвы к Божественному свету дают им надежду. Мы должны быть им примером.

— Но что нам делать? Мы ничего не можем предпринять против катапульт, — вмешался Вицлас.

— Молитесь со мной. Братья и сестры, молитесь со мной о милости Божественного света. Давайте низвергнем наших врагов с помощью силы Божественного света!

Вицлас неуверенно посмотрел сначала на катапульты, затем на кералю и показал рукой на перевал.

— Это слишком далеко. Нам нужно подчиниться решению Божественного света. Мы ничего не можем…

— Нет! Мы не можем сдаваться и не сдадимся. Божественный свет защитит нас!

И, не говоря больше ни слова, Корнель снова опустил голову и принялся молиться. На этот раз он говорил громко, и уже после первых слов к нему присоединились другие. С удовлетворением он узнал голос керали, а потом его уверенное в своей правоте Я вымыло горящей волной божественной силы. Его уста лихорадочно торопились пройти все просьбы, выкрики становились все громче и громче. Корнелю казалось, что он чувствует горящую силу солнца у себя внутри. Боль была просто нестерпима, он поднял голову и выкрикнул ее.

Одним усилием он вырвался из тела. Он увидел свое тело под собой, неподвижное, в окружении других членов Альбус Сунаса. Его Я было светом, и некоторые уставились на него, открыв рты.

Но все его внимание было обращено не на этих людей. Он едва мог ясно думать, он больше не знал, кто он, но знал, что там, вдалеке — враги.

Движение его руки было скорее мысленным; у него больше не было тела, которое слушалось медленно и неуклюже. Копья света упали с неба. Там, куда они попадали, все сгорало от благословленного огня. За несколько мгновений все катапульты поразил огонь, и теперь они горели ярким пламенем.

Глубокая радость наполнила кокон света. Он глянул вниз, где люди стояли вокруг чего-то, что показалось ему смутно знакомым. Он знал, что сделал что-то хорошее. Больше ничто не удерживало его, и он полетел выше, к солнцу.

А внизу, на прохладных скалах, Корнель, влахакский священник солнца, сделал свой последний вздох в этом мире.

68

После долгих блужданий Ацот наконец понял, что он двигался по все более сужающейся спирали вокруг сердца земли. Неосознанно шаги направляли его все быстрее по кругу, тревожного тролля, полного внутреннего беспокойства. Дрееги звали настойчивее, чем раньше, их жалобы в его сердце становились все невыносимее.

Когда дрееги стали приносить с собой все больше темноты, он уже бежал по направлению к шахте и пещере. Что-то изменилось в биении сердца. В нем появилось напряжение, которое охватило и Ацота. Словно предчувствие кровавого будущего, словно за мгновения до боя, когда трепещет каждая частичка твоего тела… Чем ближе Ацот подходил к сердцу земли, тем отчетливее он чувствовал его.

В пещере тени клубились мощнее, чем обычно. Сердце спало, но его сны стали беспокойнее, и каждый дреег приносил Ацоту картины, запахи, звуки. На него хлынул беспрерывный хаос чувств, но его разум был силен.

Он неуклюже опустился на пол рядом. Он не знал, что должен делать, что мог сделать.

Он знал лишь: от него чего-то ожидают. И он положился на то, что сердце как-то даст ему знать об этом.

69

Когда на их линии налетела следующая атака, а потом имперские отряды снова отступили, Ана подняла шлем на затылок и отерла пот со лба. «Сколько же их было? Три? Или уже четыре?» Ей нужно было подумать несколько мгновений, пока она подсчитала, что империя уже провела на них четыре атаки.