— Нет, — солгала Артайнис и сладко улыбнулась. — Ни в коей мере. Мой отец просто забыл упомянуть эту деталь в своих путевых заметках.

— Мне кажется, что он охотно упускал одну-другую деталь. Он очень… скромный.

Артайнис внезапно осознала, что на нее и воеводу смотрят члены совета, и постаралась взять себя в руки. Ее маленькая месть отцу за поездку — это одно, но демонстрировать чувства в обществе… Она виновато потупила глазки.

— Мой отец действительно может быть очень скромным. Но его первая мысль всегда посвящена благополучию других.

Казалось, будто воевода хочет еще что-то сказать, но Керр опередил его:

— Копье?

— Да, правильно, копье, — согласился с ним Стен, затем снова повернулся к юной дирийке: — У нас есть одна легенда.

Она внимательно выслушала рассказ воеводы. Это была печальная история, в которой дирийцы, с точки зрения влахаков, выступали не в лучшем свете.

Воспоминания о годах захвата империей причиняли влахакам боль. Артайнис часто замечала, что их сердца наполняла труднопостижимая смесь гордости и печали, глубокая меланхолия, пропитанная пылающим чувством собственного достоинства.

Когда Стен закончил, он с надеждой посмотрел на нее. Все присутствующие, включая троллей, по всей видимости, очень надеялись на ее ответ.

Вначале она немного откашлялась и была сама удивлена, насколько сейчас ей тяжело говорить.

— Время, когда Влахкис был провинцией моей родины, любят называть золотым веком. Но не только поэтому, — поспешила уверить она, — а потому что империя тогда значительно увеличила свою территорию и много прекрасных художников и ученых со всех концов мира устремились в Дирию. Я знаю, что когда Влахкис взбунто… я имею в виду, вернул себе свободу, на золотом троне сидел император Аркидес, седьмой по имени.

Если бы Ионнис в этот момент не подмигнул ободряюще, она бы раскраснелась. «Проклятая нервозность».

— Его сын, принц Аркидес, погиб во Влахкисе, и его тело провезли через Соркаты в Колхас. Там он был положен в гроб для торжественного прощания. Его отец был вне себя от горя и велел построить мавзолей для своего любимого сына, который он…

Ее голос замер, пока она откашливалась. Потом она внутренне заставила себя продолжить речь:

— …который он возжелал наполнить костями убийц сына.

Артайнис ожидала криков, ну, как минимум, смятения, но никто не проронил ни слова. Она растерянно запнулась и заморгала, пока Керр не спросил:

— Я не знаю, что такое мавзолей. Но что с копьем?

— Если оно еще существует, то только в том мавзолее. Аркинес, седьмой по имени, не дал священникам богини Агдель провести необходимые ритуалы и передать тело богине. В своем горе он запирался в мавзолее, оставаясь наедине с мертвым сыном. Он никого не подпускал к телу. Священники предрекли ему гнев Агдель и объявили, что император наказан богиней сумасшествием. В любом случае, Золотой Император велел запечатать мавзолей, после того как туда было отнесено все мирское имущество юного принца.

— И? — спросил Натиоле с холодной издевкой в голосе. — Ваша богиня наказала вас и вашего непослушного императора?

Артайнис сердито глянула на него сверху вниз.

— Аркидес, седьмой по имени, так и не оправился от удара судьбы. Он был слабым регентом, примеру Влахкиса последовали и некоторые другие провинции, и в течение нескольких столетий империя продолжала уменьшаться, варвары на границах жаждали золота и крови моей родины. Возможно, это действительно был гнев Агдель, который богиня ниспослала на империю из-за еретика-императора.

— Конечно, об этом не может судить ни один смертный, — миролюбиво вмешался Ионнис.