— Я согласен с Ионнисом, — заявил он. — Он не понадобится срочно, и его присутствие поможет троллям. К тому же новая поездка станет еще одним доказательством доверия для дирийцев. Возможно, Артайнис сможет сопровождать его?

С надеждой он взглянул на золотоволосую дирийку. При его словах лицо девушки просветлело и она выпрямилась. Перспектива вернуться на родину преобразила ее, и она улыбнулась Натиоле, но тут же поникла, когда Стен рассмеялся.

— Нет, такого Сарган мне никогда не простит. Я обещал ему… нет, так не годится. Но если вы оба уже объединились против меня, то, наверное, теперь нет выбора, да? Ионнис, ты поведешь троллей в империю.

— Спасибо, отец.

Ионнис, улыбаясь, откинулся на спинку стула, и Натиоле тоже был доволен. «Несколько месяцев спокойствия без Ионниса будут очень приятны. Только жаль, что не удалось сразу избавиться и от этой дирийской чумы».

— Тогда решено, — пробурчал Керр и потянулся. — Я пойду к остальным и сообщу им.

Прощание с троллем не было особенно теплым, но это, казалось, не беспокоило его. Двое солдат сопроводили гиганта в подвал, в то время как Стен обратился к молчаливой Риклее:

— Подготовь, пожалуйста, все для их отъезда. Дюжины воинов должно хватить. Чем скорее они смогут отправиться, тем лучше.

Влахака молча кивнула и поднялась. Ее простое голубое одеяние доходило до лодыжек, скрывая ужасный шрам на ноге, который Натиоле однажды ребенком заметил у нее. Тогда Риклеа выглядела моложе. Со временем, возраст взял свое, хотя причиной ее медленной походки и прихрамывания было ранение в битве влахаков, а не годы. Когда объединенные войска Флорес и Тамара сбежали на юг, Риклеа осталась в Дабране с несколькими верными людьми. Тогда масриды не пришли, но влахакские дезертиры, которые считали битву безнадежной, попытались разграбить Дабран. Риклеа защитила город и при этом получила ранения, которые искалечили ее ногу. Влахака продолжала службу управительницей в Дабране, пока после смерти Висинии Стен не позвал ее в Теремию. С этой молчаливой, замкнутой женщиной у Натиоле никогда не было теплых отношений, хотя он и был уверен, что та была смелым борцом за интересы влахаков.

— Завтра мы встретимся и обсудим план поездки, — сказал Стен. — А сейчас мне нужно хоть немного вздремнуть. И я думаю, что это не помешает всем нам.

Люди расходились, тихо переговариваясь, и Натиоле вышел из маленького зала в значительно лучшем настроении, чем входил в него, но, прежде чем он добрался до лестницы, ведущей в жилые помещения, к нему присоединился Ионнис.

— Я не мог и подумать, что ты меня поддержишь.

— Почему нет?

— Потому что ты не переносишь империю и всегда упрекал меня в том, что я отношусь к ней по-другому.

— Возможно, — усмехаясь, сказал Натиоле. — Я решил так: лучше Ионнис, чем я.

— Как будто отец отпустил бы тебя в путешествие.

Смех младшего брата зацепил Натиоле, и он резко остановился.

— Что?

— Наследника престола? В небезопасное путешествие? Нет, такого не может быть. Я здесь не нужен, ты — другое дело.

Не уверенный в том, издевается брат или просто завидует, Натиоле поморгал, а потом ответил:

— Я все равно отказался бы. Мне не хочется в империю. В отличие от тебя.

Ионнис промолчал и пошел вперед, оставив Натиоле наедине с мрачными мыслями.

14

Хотя в помещении, куда отвели троллей, царила абсолютная темнота, Врак все равно был недоволен. Дитя Анды беспокойно слонялось из угла в угол, царапало когтями стены и громко фыркало.

— Зачем они это делают?

— Что? — поинтересовался Керр, который сидел в углу, прислонившись к стене, и жевал большой сочный кусок мяса.