— О, да. Мне много не надо. Ни комнаты, ни здания, чтобы выполнять свои обязанности… Кроме того, изменения — это всегда хорошо. Они воспитывают дух юных.

Корнель кисло ответил на лукавую улыбку старика. Винила, зевая, потянулся, после чего снова оперся на палку.

— Садитесь, прорицатель, — предложил Стен и указал на стул, на котором он перед этим сам сидел рядом с сыном…

«…всю ночь, — предположил Корнель. — Он просидел рядом всю ночь». Воевода был способен на многое, но в первую очередь он был предан своему народу и своей семье.

Винтила устроил целое представление из того, как он усаживался на стул с мягким сиденьем. Иногда Корнель задавался вопросом, насколько показной была дряхлость прорицателя. Но такие мысли были недостойны ни его самого, ни его поста, и он жалел о том, что так думал.

— Бедный мальчик, — пробормотал Винтила и положил Ионнису на лоб ладонь, покрытую голубыми корявыми венами. — Ему повезло, что у него такой смелый брат.

— Да, об этом мы как раз говорили. Я волнуюсь за Ионниса, но горд за Нати.

— Произошла бы трагедия. Когда я думаю, что в этом могла быть моя вина…

— Не мучьте себя, прорицатель. Это не ваша вина.

Корнель молча следил за разговором между воеводой и прорицателем. До прихода Винтилы он мог говорить со Стеном вполне свободно, а теперь казался себе отодвинутым на второй план, лишним, нежеланным в собственной стране, среди своих соотечественников.

— Да… Последние несколько дней я и огня не зажигал… А в тот день отправился в дорогу задолго до наступления темноты, чтобы помочь крестьянам из пригорода. Они неожиданно вызвали меня. Если бы не они и их животные… Я, скорее всего, тоже был бы в своих комнатах.

— И вы не зажигали огня?

Вопрос Стена возник сразу же, да и Корнель мгновенно насторожился.

— Нет, нет. Этим старым костям не нужно много тепла. Как я уже говорил, мои запросы невелики.

Воевода задумчиво потер подбородок. Он был небрит, и в тишине Корнель услышал скребущий звук, издаваемый щетиной.

— Никакого огня…

Значение сказанного было понятно всем присутствующим. Возможно, кроме Винтилы, который наклонился вперед и с закрытыми глазами держал руку Ионниса в своей. Прорицатель, казалось, совсем не замечал того, что происходит за его спиной, да и слышал ли он, о чем говорили? Будто его все это не касалось. «Или словно он достиг цели своими словами и спокойно доверился тому, какое действие они произведут».

— Если это не было несчастным случаем, остается лишь одно. Коварное, трусливое нападение.

Это были слова, которых Корнель боялся. Он почувствовал, как волосы на затылке поднялись. Следующие слова он мог предугадать почти дословно, будто Божественный свет ненароком сделал его пророком: «Масриды нарушили мир». В мыслях он вознес короткую горячую молитву, так как эти слова будут означать войну.

— Пожары возникают постоянно, — неожиданно вмешался Винтила. — Его мог вызвать не только огонь в камине, но также неосторожно оставленная лампа или что-нибудь подобное.

— Мы должны быть абсолютно уверены, — быстро вмешался Корнель. — Ложное обвинение может привести к фатальным последствиям.

Он выдержал долгий взгляд Стена с внешним спокойствием, хотя внутри все вздрагивало.

— Да, мы… должны.

— Если это было нападение, то это могли быть только масриды. — Не отрывая взгляда от Ионниса, Винтила все-таки произнес то, чего так боялся Корнель. — И тогда нужно быть готовыми к новым нападениям, ведь на этот раз принцу удалось выжить.