– Но тогда, – медленно произнесла Коломба, – тогда у тебя будут деньги?

– У меня они уже есть. Я получу страховку, стоимость недвижимости… примерно двести восемьдесят пять тысяч франков, девочки мои.

– С ума сойти… Но ведь тогда, – сказала Коломба всё тем же мечтательным тоном, – ты мне дашь… ты сможешь мне дать пятьсот франков?

– Вот, – сказала Алиса, роясь в сумочке. – Глупышка, значит, тебе они были очень нужны?

– Вообще-то да, – сказала Коломба.

Она откашлялась, чтобы вернуть себе самообладание, опустила глаза и потёрла указательными пальцами уголки век у переносицы. Глядя на измождённое и прекрасное лицо сестры, Алиса почти растрогалась, но вовремя вспомнила, что их особый кодекс поведения запрещал любые проявления эмоций. Она обхватила руками плечи сестёр.

– Ну, детки, пошли! Поужинаем, выпьем… Заставьте меня забыть о том, что Мишель не присоединится к нам во время десерта, мой добрый Мишель, умерший по собственной глупости…

– Тш-тш-тш, – пожурила её Коломба.

Алиса без возражения восприняла этот призыв вернуться к привычному тону непринуждённости, умолчания и иронии. Но на мгновение она отдалась порыву чувства и крепче обняла обеих сестёр.

– Детки, я здесь. Наконец-то я здесь, – прошептала она со сдерживаемым напряжением.

– И не в первый раз, – холодно заметила Коломба.

– Да я думаю, и не в последний, – бросила Эрмина.

Чтобы получше разглядеть её, Алиса оттолкнула от себя белокурую головку. К воротнику своего узкого чёрного платья Эрмина приколола золотую розочку.

– Ой, какая красота! – воскликнула Алиса. – Это подарок господина Уикэнда?

Эрмина покраснела.

– А кого же ещё, по-твоему…

– Да по-моему, никого другого! Меня вполне устраивает господин Уикэнд!

– Он такой хороший патрон, – вставила Коломба. Расхрабрившись, Эрмина смерила взглядом сестру.

– Знаешь, он стоит Каррина. И даже не прилагая к этому особых усилий.

Алиса погладила по золотистым волосам решившую стать блондинкой сестру.

– Оставь её, Коломба. Ей двадцать девять лет. Она знает, что ей следует делать. А Балаби нашей Коломбы, Эрмина, – это милейший старикан…

– Дурень вроде меня, – вздохнула Коломба.

– Ну и, в общем, золотое сердце…

– Знаешь, ты всё-таки выбирай выражения, – сказала Коломба оскорблённо.

– Но мне непонятно, почему бы господину Уикэнду тоже не оказаться обладателем достоинств, которые…

– Которые так отвратительны в мужчинах, – закончила Коломба. – Лично я ничего не имею против господина Уикэнда. Если ему, конечно, не восемьдесят лет.

– И если он не прыщавый.

– И не слишком белобрысый.

– И не офицер действующей армии.

– И не дирижёр. Мы имеем право лишь на одного дирижёра на нас четверых. Эрмина. слышишь меня? Эрмина, я с тобой разговариваю.

Склонив голову, Эрмина сковыривала ногтем большого пальца лак с остальных ногтей.