— Возможно, то место отыскал один из сыщиков и все узнал, — предположил Чонг. Они снова задумались. В городе было несколько сыщиков, некоторые из них до Первой ночи работали копами или охотниками.

— Нет, — сказал Бенни, медленно качая головой. — Нет, если она умерла маленькой девочкой, тогда почему ее изобразили подростком?

Морги кивнул.

— И почему у нее есть сиськи?

— Господи, Морги, — сказал Чонг. — Ты ни о чем другом, кроме сисек, не думаешь?

— Нет, — ответил Морги, выглядя искренне удивленным. — Зачем мне это?

Бенни перевернул карту и посмотрел на оборотную сторону. В нижнем левом углу было написано имя художника.

— Роб Саккетто.

— Эй, разве это не тот парень, к которому ты пытался устроиться на работу? — спросил Чонг. — Художник поражения. У него синий дом возле водоема.

— Да.

— Так спроси его. Если это сделал он, значит, говорил с тем, кто ее видел. В смысле… если это правда.

— Это правда. — Бенни просмотрел другие карты и нашел три других, нарисованных Саккетто. Чарли Маттиас. Молот Автограда.

И Том Имура.

— Вы двое… — начал Морги, но не успел закончить, как Бенни поднялся и направился к водоему по другую сторону города. Он оставил зомби-карты — кроме той, накоторой была изображена Потерянная Девочка.

— Что с ним не так? — спросил Морги. — Влюбился в эту девушку только потому, что у нее красивая фигура?

— Сделай себе одолжение, Морг, — сказал Чонг. — В следующий раз, когда будешь смотреть на девчачьи сиськи, подними голову. Ты удивишься, что там есть лицо. Нос, рот, глаза. А за этими глазами настоящий человек.

— Да, Конфуций, я знаю. Вековая мудрость. Никс девушка, следовательно, человек. Я это знаю.

— Серьезно? — спросил Чонг, наблюдая, как Бенни исчезает за углом. — Возможно, если посмотришь ей в глаза, она поймет, что ты это знаешь.

Он поднялся, засунул руки в карманы и направился домой. Морги смотрел ему вслед, гадая, что только что произошло.

16

На столбе висел знак с надписью «РОБ САККЕТТО — ХУДОЖНИК РАЗРУШЕНИЯ».

Он болтался на двух ржавых цепях и поскрипывал под порывами обжигающего западного ветра. Снаружи дом был расписан изображениями бушевавшего зеленью тропического леса, наполненного экзотическими птицами и разноцветными лягушками. Бенни не обратил на это внимания, когда приходил проситься на работу, но сейчас задержал взгляд. На картине бурлила жизнь — обезьяны, насекомые, цветущие растения — и ни одного человека.

После второго стука художник открыл дверь. На нем были джинсы с низкой посадкой, которые, казалось, держались только благодаря высохшим на них краскам, и клетчатая рубашка с обрезанными рукавами. Он стоял босиком и держал чашку дымящегося кофе одним заляпанным разными красками пальцем, словно крюком. Хозяин дома уставился на Бенни сверху вниз.

— Ты тот ребенок, — сказал он.

Бенни кивнул.

— Мне казалось, я ясно дал понять, что не могу предложить тебе работу.

— Я здесь не поэтому.

— Хорошо. Так почему ты?.. — но тут художник умолк, увидев, как Бенни вынимает карту. Саккетто взглянул на изображение, затем перевел взгляд на Бенни.

— Кто она? — спросил Бенни.

Глаза художника стали непроницаемыми.

— Это просто карта, парнишка. Такие продаются в каждом городке Калифорнии.