|
И там был еще этот смешной старик, как его… Менесс. Бент Менесс. Старик со старым пистолетом в дипломате. «Мне просто стало легче. Совсем немного. Как будто старость забыла про меня на один месяц» — так он сказал тогда, в последние минуты своей жизни, прекращенной одним гулким выстрелом из его, Маана, пистолета. Этот человек был очень стар по меркам Луны, он родился еще на Земле и, видимо, только поэтому столько протянул. А ведь он, наверно, тоже чувствовал сперва что-то похожее. Тоже ощущал растущую бесполезность, ухудшающуюся день ото дня функциональность сдающегося под напором времени тела, слышал никчемную фальш в словах окружающих. Звучит ужасно, но наверно Гниль даже помогла ему. На какое-то время, пока в нем тлела первая стадия, он чувствовал себя гораздо лучше. Наверно, это было похоже на возвращение молодости. Бедный старик, он даже не догадывался, какой ценой получил это. А узнав цену — отказался ли бы? Мысль была неожиданная и неприятная, как комья мусса в тарелке. И Маан поблагодарил судьбу и самого Мунна за то, что у него самого не могло возникнуть даже соблазна задать подобный вопрос самому себе.
Прожить месяц полноценной жизни — чтобы потом уйти из нее, с пулей в затылке, или просто прекратить свое существование в роли человека. — Переключи! — попросила Бесс. — Почему? — спросил Маан, хотя за все время еды даже не посмотрел на экран. — Опять реклама. Действительно, буйство красок закончилось, пропали персонажи теле-спектакля, оставив после себя мягкий светло-серый фон. Маан понял, что увидит еще до того, как в правом углу замерцала эмблема Санитарного Контроля. — Просто информационный блок. — Их крутят каждые полчаса, — недовольно сказала Бесс. — Это необходимо, — в этот раз Маан решил проявить отцовскую строгость, — И ты знаешь, почему. — Я уже наизусть их выучила! — И отлично. Если бы каждый лунит в этом городе… — Маан запнулся. Кажется, что-то похожее он говорил Менессу перед его смертью. Опять этот старик! Кажется, он основательно укоренился в памяти. На экране теле-терминала возникло лицо, кажущееся знакомым. Маан знал, что никогда не встречал этого человека, но этот информационный блок он видел столько раз, что ничего удивительного в этом ложном чувстве узнавания не было. Когда Контроль только начинал разрабатывать это направление медиа-воздействия, было решено использовать специальные, разработанные психологами типажи, на внутреннем сленге называвшиеся «кузенами». Они должны были выглядеть в максимальной степени приближенными к обычным людям, иметь заурядную внешность и привычную манеру общения. Чужое лицо, показавшееся на экране теле, не должно выглядеть инородным, это подчеркивал сам Мунн, пусть оно выглядит родственником, знакомым, привычным как занавески определенного цвета в гостиной, вызывающим доверие. Теперь, глядя на «кузена», Маан подумал о том, что эти рекомендации были использованы с явным успехом. «Кузену» было лет пятьдесят, он носил старомодные очки, жидкие, источенные сединой, усы и не самого лучшего образца зубные имплантанты. Но почему-то, возможно из-за своей смущенности и неуверенности, он выглядел настолько человечно, насколько это возможно для плоского лица, которое через секунду исчезнет, вернувшись туда, откуда появилось — в глубины теле. — Полгода назад я заболел синдромом Лунарэ. Я не сразу это понял, но симптомы вскоре стали слишком явными чтоб я их не замечал. У меня появилось пятно Гнили и, хоть я старался убедить себя в том, что это невозможно, скоро мне пришлось смириться с тем, что я болен. Сперва мне даже казалось, что я чувствую себя лучше. Улучшилось зрение, стала лучше кожа, появился аппетит… Да, я знал, что все это симптомы болезни, но я был слишком слаб чтобы обратиться за помощью. |
