— Раз.

Маан закончил свои приготовления. Удерживать сталь в нужном положении было трудно, ему пришлось использовать для этого обе лапы.

— Два.

Маан сосредоточился. Сейчас от него потребуется вся возможная скорость. Тело все еще ныло, оно не успело затянуть и половины своих ран, и любое напряжение отзывалось болью. Но ему придется вытерпеть и не такое, если он твердо решил выжить.

Его еще ждет Геалах.

— Три!

Они действовали слаженно, четко, быстро. Должно быть, не раз отрабатывали эти элементы на тренажерах, добиваясь идеальной синхронности. Сразу двое Кулаков появилось справа от камня, за которым укрывался Маан. Они скользили, как ожившие тени, текли в воздухе, и казалось даже странным, как обычный человек может двигаться столь грациозно. Фонарей они не использовали, вместо них на лицах были непрозрачные линзы визоров, делавшие их лица похожими на стрекозиные. Они знали, где он, им не потребовалось тратить время для того чтобы навести автоматы. И по тому, как они на мгновенье застыли, прервав свое стремительное парящее движение, Маан понял, что сейчас услышит выстрелы.

Но они не успели выстрелить. Потому что рядом с ними вдруг что-то оглушительно грохнуло, породив широкую разлапистую оранжевую вспышку, которая бросила на каменные стены причудливые изорванные тени.

Сам ослепленный этой вспышкой, Маан не сразу смог восстановить зрение. Но когда он увидел все в привычном цвете, с Кулаками произошла заметная перемена. Они все еще застыли двумя неподвижными тенями, но теперь в этой неподвижности появилось что-то особое, уже не напоминавшее момент напряжения хищника перед решающим броском. И сами они изменились. Черные бронежилеты, прежде матовые и кажущиеся гладкими на ощупь, были усеяны десятками уродливых неровных царапин и вмятин — точно их исполосовала огромная кошачья лапа, вооруженная невероятно прочными когтями. Бронежилеты выдержали этот удар. Не выдержали тела за ними. Там, где их не прикрывали черные пластины, зияли огромные прорехи, в которых лопнула ткань и то, что находилось под ней. Невидимые когти нашли свою цель — они выпотрошили не прикрытые броней шеи, разбили линзы глаз, превратили лица в неровные куски кровоточащего мяса с редкими жемчужными осколками зубов. У правого Кулака оказалась, к тому же, оборвана рука, болтающаяся лишь на остатках форменного рукава. Пахло паленым — паленой тканью и паленым мясом. Маану показалось, что он видит исходящий от людей дым. «Значит, все-таки картечь, — подумал он, — Предусмотрительно со стороны Мвези». Кулаки умерли еще до того, как их искромсанные тела упали на землю с негромким влажным чавканьем. Картечь на близкой дистанции — страшное оружие. Ее силы было недостаточно чтобы пробить бронежилеты, но сноп огня и стали, обрушившийся на Кулаков в упор, и без того нашел их уязвимые места.

У Маана не было времени наслаждаться эффектом — слева от камня уже вынырнул третий Кулак, оказавшийся не столь поспешным. Оглушенный и потрясенный выстрелом, он потерял несколько секунд, но быстро сориентировался и теперь спешил закончить то, что не удалось его менее удачливым товарищам. Маан не пытался переместить ствол дробовика — он знал, что у его неуклюжих больших лап недостаточно ловкости для того чтоб произвести второй выстрел. Даже для того чтобы сделать первый ему пришлось порядочно повозиться, отломав предохранительную скобу чтобы можно было нажать на спусковой крючок языком.

Поэтому он легко отбросил бесполезный более дробовик. Рядом с ним лежал камень — гладкий, как будто обточенный подземной рекой, увесистый булыжник.