Он пересел на свободное место рядом с ними.

– Какой сюрприз! Семейный выезд! – сказала Ли с насмешкой.

– А что вас привело сюда? – в тон ей ответил Поль. – Неужели вас интересует политика?

Ли улыбнулась:

– Ты же хорошо знаешь, что нет. Но я не могла разочаровать Хенни.

Мэг сказала серьезно:

– Я хотела пойти. В школе было так много разговоров о том, что происходит по всей стране. Даже на Радклиф напали как на радикалов, так как они обсуждали законы о труде! Можешь представить? Поэтому, когда папа сказал сегодня за обедом, что дядя Дэн будет выступать, я решила пойти.

– Однако твоего папы здесь нет, – заметил Поль с некоторым злорадством.

Теперь смеялась Мэг:

– О, ты же знаешь, что папа не любит, когда ввязываются в дела правительства! У каждого свои заботы.

У Мэг были правильные, типично английские черты лица, она была похожа на мать; но улыбка у нее была отцовская. «Ей следует почаще улыбаться», – подумал Поль. Он не знал, много ли она встречается с мужчинами, но решил, что, пожалуй, нет.

На сцене появился Дэн в сопровождении председателя собрания. Шум в зале быстро стих, и все приготовились слушать.

Председатель, мужчина с лохматой головой, стал представлять публике Дэна, произнося высокопарные фразы с иностранным акцентом:

– Этот выдающийся ученый, этот замечательный педагог, человек долга, который пришел сюда, чтобы обратить наше внимание на…

Дэн, явно смущенный, неловко сидел, вцепившись в подлокотники кресла.

Время мало изменило его. Только в густых волосах появились серебряные нити, а выражение лица было по-прежнему живым, и костюм, как с улыбкой отметил Поль, был все таким же мятым. Откинувшись на спинку стула, Поль задумался о своем, едва прислушиваясь к тому, что говорил Дэн. Он так хорошо знал все, что тот собирался сказать, что мог бы произнести эту речь сам. Кроме того, существует только одна точка зрения, которой должны придерживаться здравомыслящие граждане.

– Мы собрались здесь, – говорил Дэн, – чтобы решить, что нам следует делать для предотвращения новой войны. В следующей войне, позвольте вам заметить, не будет никаких безопасных кварталов, где смогут продолжать комфортную жизнь сборщики налогов, продажные политики и милитаристы, пока погибают молодые на фронте… Мы должны заставить замолчать людей, которые заткнули бы нам рты… тот сорт людей, которые богатеют за счет войны…

Поль поморщился. Не все, кто сделал деньги во время войны, милитаристы. Во всяком случае, не его отец, который просто давал взаймы союзникам, когда они нуждались в деньгах, – война стоит денег. Богу известно, что его отец никогда не хотел ни войны, ни участия Поля в ней. Но дело процветало. Должны ли они отдать все? Ну, они всегда много отдавали и все еще отдают.

Всегда в присутствии Дэна он чувствовал себя обороняющимся, не от Дэна, от себя самого. Дэн говорил:

– Сейчас они набрасываются на дома поселенцев! «Рассадники коммунизма в Америке», – говорят они. Ну, я бы хотел довести до их сведения, что эти опасные дамы вышли, как сказали бы, из лучших семей. О, эти опасные дамы, совращающие иммигрантов уроками кулинарии, английского и ухода за детьми…

В аудитории смеялись.

– Да, конечно, вам смешно. Вы понимаете нелепость происходящего. Теперь они осуждают международную конференцию женщин за мир. Вспомните, когда они встречались в Цюрихе, чтобы повлиять на заключение Версальского договора? Ну, я бы сказал, что очень плохо, что те женщины не смогли повлиять, потому что в этом договоре посеяны семена следующей войны, если только мы здесь не сделаем что-нибудь для ее предотвращения.