– Я почти не помню себя в Минске, – вздохнул Майзель. – Тебя помню, а себя – нет. Очень странно работает моя память с тех пор. И потом… Я еврей, Дюхон. И родина у меня там, где я ее себе устрою. Мне тут хорошо. Я здесь люблю все… И потом… Я тебе говорил… Я столько сюда вбухал, – не денег даже, деньги – говно… Души…

    – А Израиль? – тихо спросила Татьяна.

    – Был бы я Машиах [40] – тогда да.

    – Я серьезно.

    – Так и я ведь тоже. Ну, почти… Я даже субботу толком ни разу не выдержал, Танюша. Какой из меня, на самом деле, еврей? Так, одно название… – Майзель усмехнулся. – Я Андрею уже говорил… И если б я Вацлава не держал под микитки, он бы уже давно там все от чучмеков зачистил… Километров на двести стратегической глубины. Он меня чуть не каждую неделю донимает. Как пропустят с кардиналом и митрополитом по рюмочке абсента, так и начинается… Особенно кардинал зажигает… Королевский штандарт на башнях Иерусалима… Хрустальная мечта детства, можно сказать.

    – Смеешься?!

    – И в мыслях нет, Таня. Отец семейства, через два года юбилей будем праздновать – полсотни ему стукнет, а все одно как мальчишка. Хлебом не корми – повоевать дай.

    – А чего ж не даешь?

    – Не время, Дюхон. Еще не время… Мало победить – нужно еще суметь воспользоваться плодами победы. И Израиль должен созреть… Нельзя там с кондачка ничего делать. Святая земля… Да и держатся они пока еще совсем недурно без прямого вмешательства…

    – А они на тебя не обижаются?

    – Обижаются. Мне не привыкать. На меня многие обижаются. Русские, например…

    – За что?

    – За то, что ученые и специалисты бегут к нам, а шпионить отказываются. Ну, не бегут… Просто мы создаем здесь для них тепличные условия. Не мешаем им сумасшедшие совершенно вещи делать. Вихревые двигатели, магнитодинамические реакторы, ионные реакторы для нефтеперегонки… Да, всего не расскажешь…

    – И что? Есть отдача?

    – Есть, конечно. И будет. То ли еще будет, – он усмехнулся, как показалось Андрею, загадочно и зло. – Вот и бесятся. За то, что это мы, а не они, первыми поддержали сербов. За то, что мы хотели помирить их с чеченцами и помешать их тупым солдафонам мутить свой кровавый гешефт…

    – А можно было?

    – Русскому императору удавалось держать вайнахов в узде. Даже больше… Служили империи верой и правдой.

    – Империи больше нет.

    – Вот в том-то и беда… За то, что теперь уже поздно что-то исправлять… Как будто мы хоть каплю в этом виноваты. За все, ребята. За все, что получилось у нас и не получилось у них…

    – Ну, русские на всех подряд, кроме себя, обижаются, – усмехнулась Татьяна, и Андрей удивленно на нее посмотрел. Он столько нового про свою жену узнал за последние две недели, что ему иногда не по себе становилось. – Ментал такой… Всех не перебреешь.

    – Обязательно, Танюша. Только времени не хватает, – оскалился Майзель. – Ладно. Не на одной ноге это разговор…

    ПРАГА.