|
— Сейчас слышно? Он не стал повторять имя, желая сделать охранников сопричастными его открытию, воспользоваться их помощью в наблюдениях. Но для них клоны были немногим выше растений. Натан Ли хотел как-то переубедить их. Отец учил его: нет другого пути к вершине горы. Они сами должны прийти к пониманию. — Исаия? — нахмурился один из охранников. — Он что, правда сказал «Исаия»? — прошептал его партнер с именем Джо на бейджике. — Как в Библии? — Да, — ответил Натан Ли. Оба словно онемели. Кости могут говорить. У номеров есть имена. Как с недоверием подметил Джо, — святые имена. — Я минут через пять вернусь, — сказал им Натан Ли. — Послушайте еще, ладно? Он бросился в Некроархив, порылся в ящиках, затем кинулся обратно. Вернувшись в мониторный зал, Натан Ли выложил перед охранниками пяточную кость. Сбоку в ней торчал гвоздь. — Исаия, — сказал он. Казалось бы, мелочь. В камере из нержавеющей стеши через две тысячи лет безымянный мужчина вспомнил свое имя. Но теперь охранники поняли: «Год зеро» только что приоткрыл дверь для любого, у кого хватит духу войти. 20 КОСТЕР 10 августа Руководители, едва попав в зал заседаний совета, принялись угощаться пончиками «Криспи крем» и разными сортами кофе «Старбакс», спеша воспользоваться еще сохранившимися привилегиями. Миранда заняла свое место за необъятным овальным столом рядом с начальниками других лабораторий: все ждали Кавендиша, который их срочно вызвал. Что случилось — никто не знал. Из его офиса поступил приказ: всем собраться через двадцать минут. На стены торопливо пришпиливали карты и диаграммы. Синей пустотой светился большой экран видеопроектора. Миранда посмотрела в окно на маячивший вдалеке массив плато Пахарито — остатки огромного древнего вулкана, на котором другие, размером много меньше вулканы впоследствии проснулись, вскипели и умерли. Его геологическое происхождение легло в основание мифологии всего этого места: гигантская гора, породившая все малые горы, подобно Главной лаборатории, создавшей рой мелких, колоссальная мощь истории и науки, остывающей и обращающейся в камень. Миранда обвела взглядом сидящих за столом: на лицах тоска и усталость. В глазах ни искорки надежды. Они не лезли с непрошеными советами, не обменивались злыми шутками, не задерживали друг друга для нудных излияний. Просто сидели и молча ждали, как люди, отдыхающие после долгого марш-броска. Бывший глава Отдела вирусных заболеваний в женевской штаб-квартире ВОЗ — Всемирной организации здравоохранения — поедал сладкие пончики рядом с изящным нигерийцем из английского Портон-Дауна[57], когда-то ведущей в Европе лаборатории диагностики вирусов. Экс-директор антверпенского Института тропической медицины сидел напротив бывшего директора гамбургского Института тропической медицины. Двойник Омара Шарифа, ученый из университета Ага-хана в Карачи, предпринимал невероятные усилия, чтобы не смотреть на грудастую блондинку из йоханнесбургского Института медицинских исследований. На улицах можно было слышать французский и хинди, русский и китайский, но лингва-франка[58] был здесь американский — не английский, но именно американский английский с его сленгом и лаконичным жаргоном летчиков-истребителей. Кроме охотников за вирусами и медицинских ниндзя здесь был настоящий зверинец клонирования и биоинженерного искусства: «человек-мышь», «человек-корова», «леди-овца». |
