|
— С абсолютным иммунитетом. — Вы клонировали неандертальца! — Не для медицинских исследований. Это произошло еще до Корфу. В любом случае, эта женская особь продемонстрировала видовой барьер. Вернее, под видовой. — И что это значит? — По какой-то причине клон — девочка — обладает врожденным иммунитетом. Возможно, существуют некие химические барьеры на ее коже, в дыхательном или желудочно-кишечном тракте. Выяснить не удалось. Вот только ее невосприимчивость к вирусу нам не передается. Это все, что мы знаем. Она — тупик. Неандертальцы! Клоны возрастом две тысячи лет! Это какое-то фантастическое место! — А я вам на что? — спросил он. — Пришло время сделать следующий шаг, — ответила Миранда. — Я хочу, чтобы его сделали вы: шаг назад. Вернее, в сторону. — В сторону от чего? — Вы же антрополог. А клоны — своего рода племя. — Вы хотите, чтобы я занялся их изучением? Это звучало достаточно просто. Он был археологом, а не этнографом. И зачем воровать дармовую еду? По правде сказать, Лос-Аламос был для него лишь остановкой в пути. Он исчезнет без всякого сожаления, как только заставит Окса говорить: его здесь ничто не держит. — Предупреждаю: никаких контактов, — сказала Миранда. — В комнате у каждого из них — камеры. Наблюдайте и слушайте. Перехватывайте их мысли. Клон что-то выкрикнул. Это прозвучало как «Ребекка!». Он звал женщину, возможно — свою жену либо дочь. Взывал к ней, находясь здесь, по ту сторону смерти. Может, надеялся, что они воссоединятся? Крик потряс Натана Ли. Голос отдалился и стих. Клона вывели из помещения — в какую-нибудь лабораторию. В бассейн опустили сетку — выловить части плодного мешка. — Вы хотите, чтобы я из ваших животных сделал людей, — констатировал он. — А вы не одобряете нашу работу? — спросила она. — А что это меняет? Миранда продолжала смотреть на него. — Никто не знает, как много они на самом деле помнят, — сказала она. — Не исключено, что самую малость. Мы никогда не преследовали цель узнать о их былой жизни. Но они плачут. Кричат. Может, вы сумеете дать им хоть капельку утешения. — Утешения, — повторил он. — Их сотворили мы. — А они знают? — Это к делу не относится. Совсем не важно, если они даже понятия не имеют, кто мы. Но не так-то просто отринуть собственных детей. Миранда была так серьезна, будто он каким-то образом являлся частью ее искупления. 19 КОСТИ ЗАГОВОРИЛИ Начало августа Натан Ли вошел в мир монстров. Неделю он не спускался в так называемый Приют — секцию камер в подвале № 5. Для начала он расположился в Некроархиве, жутковатом хранилище образцов человеческих тканей. Он взялся их систематизировать, отчасти желая привести в порядок свои мысли, но в основном, чтобы познакомиться поближе с костями на их пути к живой плоти. Здесь были зубы, высохшие ткани мускулов, сморщенные органы в банках, колбах и мензурках, черепа, ногти и длинные кости, пронумерованные маркером или красным лаком для ногтей. |
