|
— Нам пришлось открыть их. Большинство образцов бесполезны. Два-три, возможно, пригодятся. Хотите взглянуть? — Завтра? — Завтра уже настало, — уточнила она. — То есть прямо сейчас? — А разве вам не интересно увидеть то, что породили? Миранда почти бегом провела с ним экскурсию по секторам «Альфы», упрятанным под землей. Это было, как он понял, знакомством не столько со зданием и работой, сколько с идеей. Они задержались у одного окна: в углу лежали его седельные сумки. На рабочем столе было выложено содержимое смитсоновского пакета, разрезанное на кусочки, с аккуратно наклеенными бирками. Они вошли в коридор с рядами морозильных камер вдоль стен. — Наша база данных. Она распахнула дверь большой камеры. Холодный пар, как дым, вырвался наружу. Термометр показывал минус семьдесят. Она сняла крышку пенопластовой упаковки с нанесенным маркером номером: сотни тоненьких стеклянных трубок с желтой жидкостью торчали из отверстий. Миранда коснулась пальцами пробирок. — Иерусалим, — сказала она. — Четыреста двадцать три души из первого века. По крайней мере, их ДНК. Что в принципе одно и то же. — Это из костей? — Из костей, зубов, твердых тканей. Соскобы высохшей крови с кусков дерева и металла. — Да как такое возможно? — поразился Натан Ли. Он был поверхностно знаком с генетической археологией. — ДНК можно выделить только из мягких тканей, иначе она не сохраняется. — Несколько лет вы не имели доступа к информации. Миранда снисходительно похлопала его по руке. — Стволовые клетки, — констатировал он. Ему хотелось выглядеть знающим или, по крайней мере, не совсем уж темным. «Интеллектуальная гордость? — спросил он себя. — Или желание произвести впечатление на женщину?» Он мысленно посмеялся над собой. — Стволовые клетки чересчур примитивны для наших задач, — сказала она. — Слишком характерны. Они растут и развиваются как угодно в зависимости от нашего желания, мы работали с ними еще в самом начале. Но нам нужны были клоны, которые обладают иммунными реакциями на вирус. Это означает отбор более развитой, «продвинутой» клетки из образцов. Лимфоциты. Т-клетки. В-клетки, С-клетки. Все семейство. Клетки памяти. — А вот их я мог бы тратить и побольше в начальной школе, — пошутил Натан Ли. Он не учел, что здесь запретная для шуток зона. — Это память иного рода, — сказала Миранда. — Т-клетки запоминают иммунные реакции и «откладывают» их на черный день. К примеру, ветряная оспа. На протяжении столетий наши предки были перед ней беззащитны, но с течением времени она эволюционировала вместе с паразитом. Смертельная инфекция постепенно превратилась в легкое заболевание детишек младшего школьного возраста. В наше время, когда вы подвергаетесь воздействию вирусов ветряной оспы, клетки памяти всякий раз вспоминают строение ее белка и дают команду вашему телу выработать определенный антивирус, чтобы убить болезнь. Клетки памяти — это как древние библиотеки. Они хранят тайны тысяч микробов, в битве с которыми победителями вышли наши предки. Их следующей остановкой, или паузой, был кабинет ПЦР. Полимеразная цепная реакция — метод разделения двойных нитей ДНК и искусственного создания двух спиралей из одной. Из двух — четыре спирали, из четырех — восемь, и так до бесконечности. |
