|
— Вы сравниваете генералов с конкистадорами? — Я не вижу, чтобы ими кто-то командовал. «Мой отец», — подумала, но не сказала она. И президент с Объединенным комитетом начальников штабов, засевшие на горе Шайенн, в бункере НОРАД[60]. И двести лет демократии. Себя она патриотом не считала, но демократия была их богиней. А Натан Ли пугал ее. — Но свою власть они получают от людей, — настаивала она. — Миранда, — укоризненно прошептал он. Она перевернула бутылку — та была пуста. Плохо. Слишком быстро. — Но это ужасно! — Сейчас уже все иначе, — сказал он. — Но тогда я, бывало, заходил в маленькие городки и попадал в другую реальность: словно пятьдесят лет назад остановились часы. Жизнь ничем не потревожена. Никакой паники, абсолютное спокойствие. Мужчины постригали лужайки ручными косилками. Лимонад за пятицентовик. Мальчишки красили белые заборы. Такое впечатление, будто там даже не слыхали о чуме. — С глаз долой, из сердца вон? — Отчасти так, — сказал он. — Но по сути, никто просто не задумывается, что скоро настанет их черед. И это не отрицание действительности. Это вера. Они все считают, что им предрешено выжить. Спроси их — и я бы выслушал сотню причин, почему чума минует их. Их семейные гены сильны, или они жили более праведно, или пища здоровая, или бегают трусцой, или молятся… — Но это же такой самообман! А как же повсеместные отключения электричества? Исчезновение горючего? Голодные бунты? — Отдаленные раскаты, — ответил он. — Пока гром не грянет… — Так уже грянул. — Но они ведь американцы, — сказал он. — Внутренне они готовы ко всему. И вы не поверите, насколько готовы. Это их вторая натура. Они сидят в подполье еще со времен первого русского спутника. И чума не напугает их ничем таким, чем их уже сто раз не стращал Голливуд. Ведь они, черт возьми, выживали после чумы десятки раз! Вспомните-ка. Стивен Кинг. «Штамм “Андромеда”». Альбер Камю. «Декамерон». Фукидид. Жизнь всего лишь имитирует искусство. Катастрофы несут обновление. Там, в глубинке, люди все еще судачат о лимитировании расхода горючего в семидесятых[61], йеллоустонских пожарах и урагане «Митч». О повсеместных отключениях электричества, снежных годах, Уэйко[62], Оклахоме[63], Всемирном торговом центре, наводнениях, Великой депрессии, Вьетнаме. Все эти события для них легендарны, как притчи. Они выучили эти уроки. — Прошлое как повод для надежды? — предположила она. — Вот именно. Америка всегда выживала. Ее люди деятельны. Они ждут не дождутся, чтобы вычистить всю грязь и начать все сначала. — Вас послушаешь — они безрассудны. — Вовсе нет. — Вы считаете, мы дурачим их? — спросила она. — Тем, что обещаем найти вакцину от чумы. — Этого я не говорил. — А что, если исцеления нет? Он поднял на нее глаза: — А его, по-вашему, нет? Она умолкла. — Ну вот, — сказал он, размахивая сковородкой с омлетом. — Еда готова, а я испортил вам аппетит. После ужина они вышли полюбоваться звездами. Натан Ли расспросил Миранду о ее жизни, но после его рассказов собственная история казалась ей такой пресной! Воспитывали в четырех стенах. |
