|
— А вы тоже заметили? — откликнулся Иззи. — Никогда не встречал в одном месте столько патриотов, благородных вельмож, политических узников и мучеников веры. Натан Ли словно вновь перенесся в Катманду — бурлящий котел фантазий и реальности, бесчестья и славы. Но больше всего его по-прежнему занимали одиночки-нелюдимы, державшиеся в стороне от всех. Они вели себя так, словно не испытывали нужды ни похваляться, ни отправлять письма. Они стояли у огня, ели, нарезали по двору круги, но говорили редко. Среди них был и беглец. Натан Ли считал, что именно ему есть что рассказать, больше чем остальным: ведь этот человек успел мельком взглянуть на мир за пределами неволи. Но до сих пор он добровольно выдал лишь свое имя — Бен. Хотя он никогда и никому не говорил о своем побеге, остальные узники догадались об этом эпизоде. По шрамам на лице и теле. Тема побега становилась все популярнее. Взгляды узников постоянно стреляли вдоль верхушек стен. Не ведая, что Натан Ли с Иззи по сути были их тюремщиками и что двор буквально утыкан микрофонами, клоны не таясь обсуждали способы выбраться на волю. Натан Ли обнаружил, что картина Иоанна с кораблем маскирует глубокие пазы, которые могут быть использованы как точки опоры для ног. Как-то днем небольшая делегация подошла к Бену, прикидываясь, что молятся, и Натан Ли, заинтересовавшись, навострил уши. Они обратились к беглецу с почтением, как к маал-паа-наа, то есть к учителю. — Каково оно там, за стенами? — спросили они. — Там железный город. За ним — пустыня, — неприветливо и мрачно ответил Бен. — Есть ли там вода? Волки? — Погибшая земля, — сказал он. — Даже деревья мертвые. — А деревни? — Все опустели. — Мы готовимся. — Они приглашали его участвовать. — А что вы будете делать там? — Искать наши дома, что же еще? Он презрительно фыркнул. — Помоги нам, маал-паа-наа. На всякий случай Натан Ли предупредил об этом разговоре капитана. Он не хотел, чтобы охранники переусердствовали. — Все пока только на словах, — сказал он. — И потом, они доверяют мне. Если что-то начнется, я сразу узнаю, и побег удастся предотвратить. Капитан не выглядел встревоженным. — Приятно видеть в них крупицы энергии. Миранда слышала о готовящемся побеге. Она заговорила об этом как-то вечером у кромки крыши здания «Альфы». Они с Натаном Ли частенько удирали сюда ненадолго — перекусить на свежем воздухе, чтобы затем вернуться к работе. Там, наверху, постелив старенькое дешевое индейское одеяло на гравий, они любовались видом на западную оконечность долины, огнями Лос-Аламоса за мостом на севере. Обычно они хватали что было под рукой и бежали по лестнице наверх. Сегодня угощались яблоками и ореховым маслом. — А что, если и вправду рискнут? — спросила Миранда. — Тебя не было, когда удрал Бен. В городе поднялась настоящая паника. А сам он едва не погиб. — Не волнуйся. Побег одиночки — это взрыв отчаяния либо внезапно подвернувшийся шанс. Массовое бегство — совсем иное. Много времени требуется на то, чтобы прийти к согласию. Такое случается редко. Натан Ли рассказал ей о группе маоистов, сговорившихся бежать из Бадригхота, его тюрьмы в Катманду. — Они без конца совещались, — рассказывал он. |
