|
Он страшился, что его чувства изменятся, кем же тогда он будет? Но разве мог он не мечтать? Так и не дождавшись от Натана Ли подлинного признания, Миранда сказала: — Вот, значит, что ты тогда сделаешь. Сбежишь? — Я бы назвал это по-другому… — ответил он и неожиданно спросил: — Ты была в Париже? — В Париже? Он торопливо заговорил: — Он будет нашим — нам все станет доступно. Или Барселона, или Вена. Лето в Альпах. Или Сирия, я знаю там интересные развалины. А Петра — потрясающее место! Удивительный полуденный свет. Красные скалы… — Ты сейчас пытаешься соблазнить меня? Голос ее был решительным, похоже, она анализировала создавшуюся ситуацию. Он тотчас дал задний ход: — Ты же сказала, мы говорим гипотетически. — Не было такого. — Нет, было. — Это ты сказал. Она говорила искренне, ни намека на игривость. Он просчитался. — Я учусь летать, — заявил Натан Ли, избавившись от «мы». — Взял в библиотеке книги об этом. Есть даже такие программы-симуляторы. Маленький самолет с крылом неизменяемой геометрии. Можно передвигаться — от одного аэродрома до другого. В своем воображении он пускался в полет среди величественных развалин небоскребов Нью-Йорка и дальше, через Атлантику, воровал, держал в руках фантастические сокровища, исследовал неизвестные регионы. — Париж будет похож на древний Ангкор-Ват, — сказал он. — А Лувр обрастет мхом и лишайниками. От тел останутся одни кости. Можно будет пожить на пляжах греческих островов. Миранда нахмурилась. Он поправился: — Или выспаться на вершине пирамиды. Все дороги открыты. О путешествии через страну мертвых он кое-что знал. Не забывая об осторожности, можно было обогнуть весь земной шар. Мир проглотит его, но не раньше, чем он сам наестся им досыта. — Так ты уедешь? — спросила она. — Назовем это мечтой, — ответил он. Любить кого-то живого — вот что важно, или хотя бы того, кто рядом. Он гнался за своей виной, пытаясь ее обогнать. Двигался словно по инерции. Если медлить и думать о том, что творится в душе, он безнадежно отстанет. — Но ты не можешь, — сказала она. Его сердце взыграло. Неужели она протягивает ему руку? — По мне скучать некому, — решил проверить он. — А как же город? Недоверие Миранды заставило его пойти на попятный. Он никогда раньше не слышал, чтоб она говорила так, будто держит в своих руках жизнь этого города. — Лос-Аламос? — Да, — упорствовала она. — У нас каждый человек на счету. Ведь здесь всё. — Что всё? — Всё. — Миранда зачерпнула ладошкой воздух. — Спасение. Она была предельно серьезна. — Я думал, ты сейчас скажешь, что-то вроде «остатки цивилизации», — поддразнил он. — И это тоже, — добавила она без паузы. — Когда погибнут все другие города, наш окажется последним. — Достойные слова. Для надгробия, — сказал Натан Ли. |
