|
Уинстон стал ее первым настоящим проявлением бунтарства. Она считала, что действовала предельно осторожно. И все равно их выследили. Миранда спустилась по лестнице, вырезанной большими уступами в стенке карьера, к самому краю воды, достала из рюкзачка три связки сырой рыбы, завернутые в газету. Уинстон вот-вот должен появиться. Уже 6.30. Он знал это место. Оба строго следовали установившимся между ними привычкам. «Ну где ты, малыш?» А вдруг его уже забрали, со страхом подумала она. На смену этой мысли пришла другая: не исключено, что сказалась физиология Уинстона. Миранда до сих пор не знала наверняка, как она работает, но очень может быть, что монстр впал в спячку. Если так — до весны им его не поймать, разве только осушить карьер. Пловец из Миранды был никудышный, ныряльщик — тем более, но в своем воображении она бывала в гостях в его водном доме. Это такая нора с удобной лежанкой, воздушной ямой, рыбными косточками и небольшим запасом всякой всячины. Притащив Уинстона сюда в пятигаллонном пластмассовом ведре, она сразу заметила, каким он был страстным коллекционером. Он делал кучки из ярких разноцветных камешков у края карьера, собирал багровые и желтые дубовые листья, что плавали на поверхности, как сказочный флот, а затем сортировал их по цвету. Миранде нравилось фантазировать, будто его гнездо «меблировано» всякого рода предметами, поднятыми со дна: бутылками из-под колы, банками из-под пива, ржавыми орудиями каменотесов. Может даже, он нашел череп несчастной утопленницы и поместил в своей берлоге как любимую игрушку. Солнце проклюнулось чуть выше. Блики золотистого света тронули макушки леса. Прозрачная корочка льда на глазах исчезала, обращаясь в белый холодный парок. — Уинстон? — умоляюще проронила Миранда в черную воду. — Только не говори, что ты дала имя этой твари. Голос прилетел сверху, из леса. Сердце ее упало. В прозвучавшей фразе слышались повелительные нотки и величавый ритм актера, играющего Шекспира. Пол Эббот и был во многом актером. Помимо ролей влиятельного лица в мире ученых и чародея в кругу политиков он исполнял еще и маленькую роль ее отца. Откровенно не лучшую. Миранда повернулась. Он стоял на самом верхнем уступе. Расстегнутое непромокаемое пальто из ткани «барберри» свисало с широких плеч будто мантия. Было что-то львиное в его облике. Трудно сказать, сколько отец дожидался ее в тени деревьев. Он не запыхался. На твидовых брюках не видно следов грязи — значит, он не шел за ней по следу. Скорее всего, ему открыли ворота и привезли к карьеру по старой пожарной дороге. — Вот уж никак не думала, что ты успеешь, — сказала Миранда. Она не солгала. Никогда нельзя было предвидеть, в какой точке мира застанут отца ее редкие телефонные звонки: в округе Колумбия, Токио, Лондоне, Атланте. Но вот он здесь, собственной персоной. — На самом деле я даже задержался, — строго ответил он. — Поднимись сюда, будь так любезна. От воды подальше. Ему уже сказали, поняла девушка. В мире Миранды секретов не существовало. Серьезные тайны как-то еще удавалось сохранить, но ее укромные местечки всегда раскрывались. — Тебе давно известно? — спросила Миранда. «На чем же я прокололась?» — Несколько месяцев, — ответил он. — Мы по-прежнему не знаем наверняка твои методы и сроки. Но как только ты пересадила этого… Уинстона… в аквариум в своей комнате, все стало очевидно. Значит, тайна сохранялась от зачатия до рождения. |
