|
Возможно, инфекция зародилась в этом столетии на Корфу, но остров не являлся ее природным местом обитания. Как не была ее источником и реликвия, путешествовавшая из страны в страну в течение двух тысяч лет. Никто не знал правды о реликвии, только связанные с ней легенды. Готовая поверить чему угодно общественность пришла к своим собственным заключениям. В реликвии, мол, скорее всего, хранилась некая часть исторического Иисуса. Следовательно, заболевание есть Божья кара. Доказательство нетрудно отыскать в словаре. С латыни «plaga» переводится как недуг, страдание или бедствие, ниспосланное Господом. Был ли во всем этом Божий промысел или нет, становилось очевидным, что источником являлось не только некое место, но и время. Все части реликвии давно исчезли в историческом хаосе, но, согласно отчетам лабораторий, присланные греком образцы дерева датировались началом первого века. Считалось, что монголо-татары, осаждавшие Кафу в 1347 году, катапультами забрасывали через городские стены трупы зараженных бубонной чумой. Нечто подобное произошло с Корфу. Эпидемию катапультировали сквозь время, из «Года зеро» в двадцать первый век. В своем исходном состоянии двадцать веков назад этот микроб, по-видимому, проявлял себя как обыкновенный вирус. Он убивал, но и оставлял выживших, которые впоследствии передавали его другим. Со временем инфекции стали вступать в «рабочие отношения» с организмами хозяев. Прежде смертельные болезни, от сифилиса до малярии, становились менее опасными. Ветряная оспа, возбудителем которой некогда были вирусы-убийцы, превратилась в не слишком опасное детское заболевание. Даже СПИД, Эбола и вымышленный «штамм Андромеда» оставляли выживших. До настоящего времени Корфу вел себя по-другому. Запертый и хранимый как часть реликвии две тысячи лет назад вирус, вероятно, мутировал. Он окреп, став более смертельным. Говоря математическим языком, различие состояло в том, что шансы выжить уменьшились ровно настолько, насколько увеличились шансы умереть. До сих пор человечеству просто-напросто везло. Теперь же, в век супертехнологий, эксперты отказывались верить собственным статистическим выводам. Но горькая правда состояла в том, что до сих пор ни в одной из охваченных эпидемией стран не удалось выявить ни одного выжившего. До появления Корфу лишь бешенство имело такой высокий показатель смертности. Попытка обнаружить уцелевших являлась лишь частью операции ВМС США. Выживший был крайне важен, поскольку его или ее организм выработал антитело, вступившее в битву с вирусом, или антиген. Вооружившись выявленным антителом, ученые могли бы, по меньшей мере, приступить к исследованиям крови для скрининга носителей. Тесты и диагностика — это долгий путь к защите пока еще здорового населения. До сих пор это направление исследований оказывалось провальным. Но ведь когда-то, давным-давно существовали уцелевшие. Об этом свидетельствует элементарная логика. Две тысячи лет назад в Леванте вирус поразил по меньшей мере одного индивидуума. Возможно, частица его зараженной плоти, хранимая в сосуде с реликвией, была извлечена на свет божий на территории современного Корфу. Если вирус заразил одного человека, значит, он наверняка инфицирует и других. И тем не менее в историях о выживших в древних Палестине и Египте отсутствуют свидетельства об опустошительных эпидемиях чумы в тот период и, разумеется, ничего нет о симптомах, проявленных вирусом Корфу. Тацит и Иосиф Флавий, как и другие жившие в первом столетии историки, были слишком дотошными учеными, чтобы упустить такую деталь. И вот теперь, имея дело с вирусом, ускользающим из их поля зрения, палеопатологи и другие исследователи могли только гадать, когда он совершит посягательство на генофонд гомо сапиенс. На каком-то отрезке времени вирус сильно мутировал и стал использовать людей в качестве носителей. |
