|
Миранда исполняет серенаду собранию черепов, бедренных костей и ребер. У Голдинг больно сжалось сердце. С одной стороны, девушке явно не место здесь, среди атрибутов смерти, но поет она так радостно. И столь многое зависит именно от ее присутствия тут. Миранда наконец решила отрастить волосы. Светло-рыжие пряди были с трудом различимы на фоне красновато-коричневых костей. — Тук-тук, — сказала Голдинг. Миранда подняла голову. — Элис? Улыбка осветила ее лицо — искренняя, без тени притворства или какой-либо задней мысли. Голдинг не удалось припомнить, когда в последний раз ей были так рады. Они обнялись, и Миранда чуть дольше, на одну лишнюю секунду, прильнула к Элис. — Помешала? — Я как раз пытаюсь собрать этих ребят по кусочкам. Проходите. Можете помочь, если есть желание. Голдинг прогулялась вдоль столов — на каждой косточке имелась бирка со штрих-кодом. Одни лежали небольшими кучками на пластиковых или алюминиевых подносах. Другие были частично соединены: ребра с позвоночником, нижние челюсти с черепами. Там рука почти в комплекте, здесь только ноготь пальца руки. Несколько скелетов почти в полном сборе от головы до пят вытянулись в длинную шеренгу. На стенах висели ножовки и даже мясницкий нож. — Я тебя замучилась искать, — сказала Голдинг. — Пока шеф охраны вашего корпуса не подсказал. — Капитан Иноут? — Пожилой такой дядечка. Индеец. Сказал, никому за тобой не поспеть. — Капитан переживает за меня, — рассмеялась Миранда. — Прямо как вы. Зачем пожаловали? — С тобой увидеться. Миранда любезно приняла лесть, а затем пояснила: — Я имею в виду Лос-Аламос, вы ведь уже были здесь неделю назад. — Я приехала повидаться с тобой, — сказала Голдинг с серьезным видом. Миранда опустила глаза, и, видя ее радость, Голдинг почувствовала себя счастливой и любимой; в то же время ей было грустно. Эта красивая молодая женщина так много значила для стольких людей. Их притягивали не только таланты Миранды. Они верили в нее. А та ничего не замечала — в этом была она вся. У такой непременно должны быть любовники, однако Голдинг была твердо уверена: еще не было ни одного. У Миранды наверняка есть подружки, партнеры по утренним пробежкам и книжным клубам. Она должна участвовать в групповых вылазках на фестивали в Санта-Фе, разбивать сердца юношам и вести сокровенные беседы за обедом. Должно быть все это. Но она одинока. Не считая отца, единственный, кто заменял Миранде семью, — хрупкая пожилая леди, появляющаяся в ее жизни раз в год по обещанию. — Все хорошо? — спросила Миранда. Все было нехорошо. Мало-помалу они дойдут в разговоре и до этого. — Бога ради, чем ты тут занимаешься? — спросила Голдинг. — Капитан сказал, в последнее время ты отсюда не вылезаешь. — Есть идея, — призналась Миранда. — С удовольствием выслушаю. — Отлично. Только подождите минуточку, ладно? — Она убрала прядь волос за ухо. — Я как раз заканчиваю. — Не торопись. Я ничего тут трогать не буду. — Ой, да кости безопасны, — сказал Миранда. Голдинг походила немного между столами. Приглядевшись к костям, она стала замечать повреждения. Травма не была ее специализацией, но хорошо различимые отметины и переломы говорили сами за себя. |
