|
— Сейчас весь мир такой. — Ее пальцы вплыли в ореол пламени. — А совсем скоро будет вот таким. Кончиками пальцев она сжала фитиль, погрузив стол в сумрак. Спустя минуту, когда глаза Натана Ли привыкли к темноте, он увидел свою тарелку с едой. И вновь запустил в нее ложку. — Мы опередили болезнь, — рассказывала Моника. — Мы были в Индии, когда она разразилась в Европе и Африке. Это произошло одиннадцать месяцев назад. Теперь эпидемия шагает через Центральную Азию. Нам пришлось прийти сюда, чтобы дождаться своей судьбы. — А ведь были предвестия, — сказал ее любовник. — Знамения. Землетрясения. Лавины в Альпах. Разрушительные ураганы в Европе. Засуха в Африке. Лесные пожары в России. Полчища саранчи. Лягушки-мутанты. Друг рассказывал: в Косово реки, алые от крови. Он замолчал, ожидая реакции американца. Натан Ли не решался говорить начистоту, пока не доест. Кто знает, когда удастся перекусить еще раз. По словам этой французской парочки, в мире творится какое-то безумие. Они это называют чумой? Литании с мольбой об избавлении от бедствий явно недостаточно. Разве бывали на нашей планете времена без землетрясений, лавин, ураганов и нашествий саранчи? Все в порядке вещей, надо просто отдаться во власть Матери-Природы. А что касается изуродованных лягушек — все претензии к «Доу кемикал». Реки крови? Виноваты головорезы из Сербии. — Прямо как при Моисее, — сказал он между двумя ложками. — Да, — согласился француз. — Только на этот раз Бог не пишет, а стирает записи в Книге Бытия. Он продолжил перечень бедствий: неурожаи, периоды небывалой жары, сильнейшие грозы, полное затмение и арктическая зима… в Риме и Майами! — А теперь еще и какая-то инфлюэнца, — вежливо добавил Натан Ли. — Нет, не инфлюэнца, — поправила Моника. — Неизвестная еще болезнь. Человек заболевает и очень быстро слепнет. Это начальный этап. Глаза становятся бесцветными. Вот почему она рассматривала его глаза. — Потом становится прозрачной кожа. Человек делается похожим на призрака. Выглядит даже красиво, — рассказывала она. — В последние часы жизни сердце человека — как на ладони. — Вы сами видели? — спросил Натан Ли. — Только на фотографиях в журналах. А теперь и их не стало. Натан Ли не удержался: — Люди умирают из-за того, что становятся невидимыми? — Да нет же. Это всего лишь симптом. По мере разложения пигмента отказывает память. Вскоре человек забывает все. Начисто. Солдаты в бою бросают оружие. Это хорошо. Но и фермеры оставляют свои нивы. Матери забывают о детях. Распадаются общественные связи. Одна за другой вымирают нации. Лекарства нет. Надежды никакой. — Говорите, это происходит в Европе? — Нет больше Европы. — Хоть кто-то наверняка спасся, — сказал Натан Ли. — Никто. Натан Ли не верил ни единому слову. Они явно преувеличивают, имея в виду некий очаг заболевания. Ни одна эпидемия не в состоянии выкосить сто процентов населения, в противном случае заболевание уничтожит само себя. Ему пришла в голову мысль, что эта пара — члены какой-нибудь секты Судного дня, на крючке у гуру или ринпоче[31]. — Вы не верите мне? — вскипел француз. — У меня семья… Моя страна… Ничего не осталось. |
