|
Заметил может и краем глаза, но очень четко. Кто-то, размером не меньше немецкой овчарки, прошмыгнул на кухню. И этот кто-то был неприятно неестественный. Я толком не рассмотрел, но было похоже на очень тощую обезьяну на карачках. “А вот и глюки”, — обреченно подумал я. С подозрением посмотрел на банку. Может это все пиво виновато? Но подозрения улетучились, не успев укорениться. Подозревать пиво во всяком, было бы несправедливо. Особенно, по отношению к этой марке пенного напитка. Ведь именно это пивко было единственное, что поддерживало меня на протяжении этих трех лет после института. Я тихонько поставил почти пустую банку на стол, протянул руки к клавиатуре. Поставил сериал на паузу, запомнив серию и время. Открыл поисковую строку браузера и ввел “шизофрения, симптомы”. Не успел даже тяжело вздохнуть, разглядывая выпавшие результаты, как отчетливо услышал, даже через наушники, как на кухне открылась дверь холодильника.
Я замер. Тихонько снял наушники. И снова отчетливо услышал, как кто-то шарится в холодильнике, гремя пластиковыми контейнерами. И не скрываясь особо. Я человек опытный, не один десяток фильмов ужасов посмотрел, поэтому знал, что делать. Заорать и бежать к выходу. Это же единственный шанс остаться в живых. Надеюсь, никто спорить не будет. И я не буду спорить. Я снял наушники, тихонько встал и вместо хладнокровного, логичного и взвешенного вопля с бегством, крадучись пошел на кухню. По дороге захватив со стола большой канцелярский степлер. Двигало мной две вещи — хоть и страшно, но не верилось, что у меня глюки. Очень хотелось убедиться в этом окончательно. И, дребезжала на границе сознания смутная надежда, что это Полина. Молоденькая практикантка-архитекторша. Красивая, с красными бровями и в странной одежде — архитекторы они такие, яркие. Уже вторую неделю к нам ходит, диплом делает и заодно опыта набирается. Перекинулся я с ней парой слов всего. На обеде рядом сидели однажды. Но мне хотелось большего. Насколько сильно хотелось — понял сейчас, когда шел с занесенным для удара степлером по темному офису навстречу странным звукам. Звуки, кстати, действительно стали странными — если это была Полина, то сейчас она бросала на пол пластиковые контейнеры. А один, кажется, даже раздавила. Я занес над головой степлер, чтобы ударить того, кого там найду. А вдруг там и правда Полина? Нет, умом я понимал, что с хера бы вдруг, да и как так… Но скрюченный от ужаса мозг вцепился в эту спасительную мысль, как питбуль в стейк. Последние десять шагов до кухни я сделал, напряженно обдумывая, что сказать. Итак, я заглядываю на кухню, а там Полина. Что сделать? Сказать “Буууу!”? Нет, это глупо, по-детски. Надо что-то веселое. “Ночной дожор!”. Нет, это плагиат, я где-то это видел. Скажу “Это дожорная полиция, вилки на стол!”. Уже лучше. А потом уже спрошу, что она тут делает, мы разговоримся, и… И вот уже книжный шкаф. Я, не опуская руку со степлером, осторожно заглядываю за него. В падающим из окон свете от уличных фонарей, я вижу кухню. Против ожидания, там вовсе не такой погром, как я боялся. Холодильник открыт и в нём кто-то возится. Лампочка в этой шайтан машине 90-х годов перегорела еще до моего рождения, а дверь открывается в сторону окна, поэтому внутренности холодильника погружены в непроглядную, как душа вебкамщицы, тьму. Я напряженно присматриваюсь и вижу, как мелькает белый ланчбокс. Падает на пол. А теперь достают белый картон. Это коробочка с тортиком для Маргариты Семеновны, нашего главбуха! И тут я наконец, на фоне белого картона, разглядел пальцы держащего. Длинные, черные. Корявые. Похожие на корни. Нечеловеческие. Существо отодвинулось, вынырнув из холодильника. Крохотное, высотой мне по пояс, все словно состоящее из линий и суставов. С пустыми провалами глаз и выростами на гладком черепе. Явно что-то потустороннее, к тарологу не ходи. Странно незаконченное, будто в реальности проявилось не до конца. |
