Тем временем, разбудившие меня звуки, все ближе. Я различаю голоса, звон металла и глухой стук. Входной проем освещается красноватым отблеском. Это парадоксально меня слепит — обычного света недостаточно, чтобы осветить зал, зато достаточно чтобы “засветить” мое ночное зрение.

Я сажусь на бордюр “бассейна”. Люди всегда кажутся менее агрессивными, когда сидят. Меня гложет любопытство, я хочу знать, куда я попал. Теневики безучастны к миру вокруг, если только в нем нет того, кого можно пожрать. Насосаться силы. Воплотиться в что-то более материальное и повторить. При этом сам материальный мир им безразличен. По крайней мере в теперешнем их состоянии. Я не уверен, что сейчас они вполне разумны. А мне нужен кто-то, кто прольет свет на происходящее.

Источник света и звуков все ближе и ближе. Наконец, на пороге тронного зала появляется группа существ. Я бегло скольжу взглядом по доспехам, оружию, тусклому масляному фонарю на длинной палке и облегченно выдыхаю. Ничего необычного, просто группа приключенцев.

Серьезно, что тут необычного? Все мы играли в игры, читали книги и знаем, чего ждать. В какой-то степени, я даже почувствовал некоторое облегчение от того, что все, наконец, встало на свои места. Я попаданец! Шикарно. И уже даже немного нащупываю свои особые умения и способности. Но расслабляться рано — первые пять дней в жизни попаданца самые опасные. Поэтому я поднял руки вверх, развернув их ладонями к новоприбывшим, чтобы показать, что безоружен. В груди ёкнуло — поторопился я теневиков прогонять. Сейчас бы было неплохо их на всякий случай под рукой иметь. Я постарался как можно более дружелюбно улыбнуться.

— Стоять! Тут кто-то есть! — прорычал гулким, густым басом идущий впереди дварф. Никем другим это кубообразная приземистая фигура в чешуйчатом доспехе и бронзовом шлеме с наклепанной бронзовой же бородой, быть просто не могла. Я немного завис на бронзовой бороде шлема, но вспомнил, что борода у дварфов — важная часть тела. Логично бы было её тоже защитить. В руках у него был щит, почти с него ростом и нечто, что я бы определил как бронзовая боевая кирка. С хищным билом и заметно меньшая размерами, чем обычная. Но преемственность в инструменте читалась явно.

— Ууубииить? — промычал второй. Самый здоровый. И тоже легко узнаваемый. Минотавр, в рот мне ноги. Морда была не вполне бычья. Как бы слегка “очеловеченная”. Мощный торс, очень широкие плечи, руки бугрятся мышцами… Вернее, одна рука — вместо правой культя. Чуть ниже локтя обрубок, обмотанный окровавленными тряпками. Но даже так, в одной его левой руке мышц на вид больше, чем во всем моем теле. Минотавр огромен — на вскидку, примерно два двадцать метра ростом, и ширина плеч пропорциональна росту. Чтобы заглянуть ему в глаза, мне придется встать на стул. И это при том, что он сильно горбится, а башка буквально лежит на груди — шея вообще не просматривается.

— Стоп! Хар, сколько их? — несмотря на странное наречие, полное кашляющих и сипящих звуков, третий голос звучал куда красивее и мелодичнее. Может, потому, что он был девичий. А может, из-за странной, напевной манеры говорить. Это третий персонаж. И это девушка. Очень молодая. Она одета в совершенно фентезийные доспехи из черных и шипастых панцирей каких-то моллюсков. Доспех почти полностью покрывает её тело, оставляя открытыми ноги и руки. Да еще и тяжелый кожаный плащ с кавалерийскими разрезами по бокам. Никаких бронелифчиков, все по-взрослому. Ну, разве если только немного. Я залипаю на белоснежную кожу бедра, открытую до самой линии талии.

Дварф делает десяток шагов вперед.