И он начал остервенело трясти ластой. Лапой в смысле. В которой череп. Череп держался как влитой.

— Обожди, дай сюда, я дерну! — я тоже схватился за “свой череп”. Очень зря. Секунда, другая, и я намертво влип. Всю третью секунду мы испуганно смотрели друг на друга. Выглядели, наверно, как экозоошизы, решившие приклеить себя к произведению искусства, но приклеившиеся к тюбику с клеем. Потом синхронно заоралии, попытались разорвать контакт с черной костью. Я дергал в одну сторону, Вячеслав, тряся гривой и рыча, в другую. Он реально массой больше, поэтому со стороны происходящее, должно быть выглядело, как будто леонид размахивает человеком. Как флажком. По крайней мере, судя по моим самоощущениям, я трепыхался как футболка на ветру.

— Стой, стоять! Не дергайся! — заорал я, когда Вячеслав в порыве страсти едва не скинул меня с обрыва. Технически, он и скинул — подошвы моих ботинок мелькнули над пропастью. — Успокойся!

Вячик затих. Я присмотрелся к черепу. Он оплыл, истаял, уменьшился в размерах, как будто был сделан из снега.

— Он тает?! — поразился Вячеслав.

— Нет, он втягивается. В нас, — ответил я.

Следующую минуту мы пораженно наблюдали, как медленно, но верно, черная субстанция перетекает внутрь наших рук. Становясь частью тела и одежды. Это бы могло напомнить жидкого терминатора из одноименных фильмов, если бы не было так медленно. Зато, через минуту я смог отлипнуть. И немедленно подхватил с пола череп Вячеслава. И сунул его за пазуху, пока не успел прилипнуть к нему руками.

Пусть там впитывается. Мне показалось важным, чтобы его вернуть внутрь себя. А в последнее время я старался прислушиваться к своим ощущениям.

— А, ну логично. Ты же говорил, что нас из божественной сущности ваяют. Нехер ей разбрасываться. Слушай, тогда выходит, нам бы потом обратно к порталу возвращаться. А не разбазаривать ценный ресурс, — немедленно включился хомяк во льве.

— Пошли логово поищем, — перебил я его.

— Чьё логово? — насторожился Вячеслав.

— Пауков, чье еще? — махнул я рукой наверх. Где-то там, на уровень выше нас, уже шарился Кузя, ища подъем.

— Зачем это? Ты не забыл, в прошлый раз наша с ними встреча кончилась респауном, — засомневался львиномордый Вячик. Но я знал что у него сердце льва и душа хомяка. Поэтому обратился на прямую к последней.

— Надо обшмонать. Это ж стайные животные, хоть и пауки. У них инстинкты, все унести к себе и паутиной обмотать. Может у них там что-то ценное в коконах. Да наверняка. Лут, Вячик, лут надо собрать! — сказал я, едва сдержашись, чтобы не добавить "Взять, взять!".

— Откуда такая уверенность? — всё же засомневался в моих словах Вячслав. — Передачу про них с Дроздовым в детстве смотрел, или что?

— Где их трупы? Мы ведь их много накромсали? — обвёл я руками пространство вокруг себя.

— А где наши? — резонно ответил Вячеслав.

— Мы несъедобные, а они да. И вообще, критикуешь, предлагай! Тем более, нам все равно на верх.

Вячеслав еще недовольно порычал для вида, но уже через пару минут мы поднимались вверх по слегка осыпавшейся насыпи за углом. Похоже, кусок потолка упал сверху и покатился вниз, слегка кромсая каждый уровень пирамиды. То, что мы находимся в пирамиде, я начал понимать только сейчас. Она была слишком большая, и находясь на ней, воспринималась как кусок ландшафта.

— Нам туда, — уверенно показал я нужное направление.

— Откуда ты знаешь? — возмутился Вячеслав. — Тут кругом щебенка.