Уже в лифте она вспомнила, что не взяла с собой кошелек, и хотела было вернуться, но...

На одном из этажей лифт остановился, и в кабину вошел Дэвид, крепко держа за руку того самого малыша, которого она видела у реанимационной палаты.

Когда Джинни увидела их вместе, у нее подкосились ноги. Как же я сразу не догадалась, чей это ребенок, подумала она, ведь он — совершенная копия своего отца.

Мальчик с любопытством взглянул на Джинни, и ее поразило выражение его огромных серых глаз. В них отражалась целая гамма чувств — от капризной шаловливости избалованного любимца до какой-то странной для такого маленького ребенка грусти. Он улыбнулся, и сердце Джинни болезненно заныло при виде двух глубоких ямочек на его щеках — точно таких же, как у отца.

Как часто она дразнила Дэвида, зная, что ямочки смущают его...

— Я хочу пить, папа. — Звонкий голос мальчика вернул ее к реальности.

— Конечно, Колин, мы уже почти приехали.

Дэвид потрепал сына по голове и посмотрел на Джинни.

— Покажешь нам, где тут у вас столовая? Я еще не успел сориентироваться.

Она кивнула и, ласково улыбнувшись малышу, нажала на кнопку. Ее сердце снова сжалось.

Почему мне так больно? — спрашивала себя Джинни. Ведь я была готова к этому.

Дэвид никогда не скрывал, что хочет иметь детей.

И все же ей трудно было смириться с тем, что он осуществил свою мечту... с помощью другой женщины.

Прекрати терзаться, приказала себе она, теперь уже ничего нельзя изменить!

— Ну что, Колин, какой сок ты любишь больше всего? Наверное, апельсиновый, я угадала? — весело спросила она, направляясь к стойке с напитками.

— А вот и нет, яблочный, — твердо ответил мальчик.

— Правда? Я тоже его обожаю, — рассмеялась Джинни, хотя ее сердце продолжало гулко колотиться.

Наверное, мать в нем души не чает... — подумала она и отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Пять лет назад ты сделала свой выбор, и теперь убедилась, что была права. Надо радоваться тому, что Дэвид получил, что хотел.

Времена, когда они понимали друг друга с полуслова, давно миновали, но Джинни все же опасалась, что он заметил ее смятение.

Интересно, сильно я изменилась за эти годы? — вдруг промелькнуло у нее в голове. Находит ли меня по-прежнему привлекательной?

Отбросив эти крамольные мысли, она сказала:

— У нас в столовой самообслуживание, но кормят очень неплохо. Почти весь персонал больницы ходит сюда обедать. Уильям Джеймс сам составляет меню, поэтому всегда есть неплохой выбор блюд.

— Надеюсь, в здешнем ассортименте нет того ужасного пирога с сыром, который подавали по пятницам в чикагской больнице? — усмехнулся Дэвид.

— О, нет, не напоминай об этом! — Джинни не смогла удержаться от смеха. — До сих пор не могу понять, что туда добавляли, но в рот его было взять невозможно...

— А картофельное пюре, похожее на клей? — Он причмокнул, и ямочки отчетливо проступили на его щеках.

— Такое может явиться только в ночных кошмарах, — отозвалась она. — Вкус просто незабываемый!

— Я помню многое, Джинни, — тихо сказал Дэвид, и в его голосе прозвучали нотки, которые заставили ее вздрогнуть.

Речь идет уже не о меню чикагской столовой, поняла она. Он помнит все, что было между нами пять лет назад!

— Папа, я хочу пить! Пожалуйста! — напомнил о себе Колин.

— Извини, сынок, сейчас я принесу тебе сок. А что ты будешь пить, Джинни? Может быть, кофе? — вежливо поинтересовался Дэвид.

— Да, но я сама могу... — начала она и тут же вспомнила, что оставила кошелек в кармане халата.

Дэвид не дал ей договорить.

— Не беспокойся, я вполне в состоянии позволить себе угостить тебя чашкой кофе.