Схватил чемоданы и, подгребая с собой членов экипажа, метнулся в глубь зарослей орешника. Свирелин же как ни в чем не бывало повел машину по лесной дороге. И ехал не спеша, не обращая внимания на вертолеты. А те, производя круги над лесом, заметили машину и стали над нею спускаться. Впрочем, соблюдали осторожность, — как бы не открыли огонь из автоматов. Летчики были уверены, что в машине едут люди, много людей, но вот кого они искали — свидетелей сапфировского миллиарда или поджигателей его дома, — это было неясно.

Круги над машиной сужались, главная задача Свирелина была решена: он отвлек на себя погоню и дал Сергею возможность укрыться понадежнее.

Вертолеты делали знаки, но какие — Свирелин не знал. И делал вид, что не обращает на них внимания, и ехал спокойно и ровно. Из головного вертолета раздалась автоматная очередь: пули ложились впереди машины, Николай Васильевич остановился, вышел. С вертолетов спустили веревочные лестницы, — по ним, как обезьяны, посыпались вниз парни в спецназовской форме.

Окружили Свирелина.

— Кто таков? Что здесь делаете?

Свирелин подал старшему визитную карточку. Тот, посвечивая фонариком, читал: «Свирелин Николай Васильевич. Председатель Государственного комитета РСФСР по делам печати, издательств и книжной торговли. Доктор исторических наук, профессор».

Николай Васильевич, пока старший читал его визитку, конструировал в уме возможные вопросы и представлял, как он на них будет отвечать.

Если потребуют водительские права, он скажет: «В лесу ГАИ нет, я прав не беру». Могут спросить: «А где вы живете?» И на это готовил ответ: «Тут недалеко, на берегу речки Воронки, у меня дача».

Но вопросов таких не последовало. Его спросили:

— Вы Сапфира знаете?

— Нет, не знаю.

— А Шахта?

— Знаю, конечно, что такое шахта. А в чем дело?

— Не шахту, а Шахта, Фамилия такая у человека.

— А-а… Нет, не знаю.

— Тут недалеко дом нового русского взорвали. Вам что–нибудь известно об этом?

— Нет, я не в курсе дела. Не слышал.

— И взрыва не слышали?

— И взрыва не слышал.

— Ну, ладно. Извините.

Старший дал сигнал товарищам, и бойцы в спецназовской форме полезли наверх в кабины вертолетов.

Свирелин продолжал свой путь по лесной дороге. Когда шум вертолетов растаял в вечернем сумраке, вернулся к товарищам, и они, довольные счастливой развязкой, продолжали путь.

Шахт в состоянии сильной тревоги и душевного беспокойства оглядывал поляны, стайки деревьев, проплывавшие мимо автомобиля, старался понять, куда они едут. Он понимал, что Качалин задумал с ним какую–то игру, и, может быть, время отстукивает для него последние минуты. Вот сейчас завезут в темное место, расстреляют, и делу конец. В самом деле, зачем он им нужен в этой ситуации? Они теперь боятся Сапфира, а он друг его и доверенное лицо, — его они боятся не меньше Сапфира, а может быть, и еще более.

Решил взять в свои руки инициативу и начать переговоры.

— Сергей Владимирович, куда вы меня везете?

Качалин не отвечал.

— Я делаю вам вопрос, а вы молчите. Разве это хорошо?

— Нехорошо. Но мне нечего вам сказать.

— Вам нечего, а мне есть, и очень много. Я бы не хотел оставить свои кости в этом лесу и кормить ворон. Вы думаете, я друг Сапфира. Но какой же я ему друг, если он велел подложить бомбу и под меня тоже. Я хотел вас не послушать, но вы дали мне наручники, и я вас послушал. Теперь я вижу, как это хорошо, что вы дали мне наручники. Я еще не старый и хочу пожить — надо же посмотреть, чем кончится эта заварушка.