Одна радость: под прицелом стольких любопытных взглядов я очень быстро выкинул из головы сторонние мысли и нашел глазами Гнутое Колесо, стоявшего рядом с Тией чуть в стороне от освобожденного центра зала, у первого ряда сидений.

«Ржа тебя побери, что это?!» — возмущенно спросил я советника.

— Не дергайтесь, сиятельный, — безмятежно улыбнулся он. — Все под контролем. Глупо не воспользоваться возможностью заработать дополнительный авторитет среди собственных подданных.

«Заработать этим?!»

— А что вас удивляет? — Виго насмешливо вскинул брови. — Мужчина, готовый и способный с оружием в руках отстаивать свою честь и честь своей женщины, заслуживает всяческого уважения. А по поводу зрителей… Где бы вы ни собрались драться, их все равно набралась бы масса, еще спекулировать бы на местах стали, оно вам надо? Стьёль, люди любят развлечения, особенно такие. Привыкайте извлекать выгоду для себя из любой ситуации.

«А если опасения оправданны и он что-то задумал?» — мрачно уточнил я.

— Даор заверял, что у них все под контролем. Что до правил, я брал за основу принятую в Альмире традицию: один на один, до признания одним бойцом победы второго или до тех пор, пока один не сможет сражаться. Я надеюсь, вы одержите верх? — он улыбнулся уголками губ, но ответа дожидаться не стал. — Прошу меня извинить, последние приготовления.

Я проводил советника тяжелым взглядом, потом обнаружил в стороне своего будущего противника. Ламилимал выглядел весьма уверенным в себе и своих силах, явно довольным таким вниманием к своей персоне и ничуть не смущался количества зрителей.

— Стьёль, — негромко окликнула меня Тия, коснулась локтя, привлекая внимание, и попросила, пристально глядя снизу вверх: — Береги себя, ладно?

В ее глубоких серых глазах было столько надежды и веры в меня, что я удивительно отчетливо понял: справлюсь, чего бы мне это ни стоило и какую цель ни преследовал Ламилимал, затевая все это. Потому что обмануть это доверие и заставить свою женщину плакать я не имею права.

Я ободряюще улыбнулся, погладил Тию по щеке. Кесарь на мгновение прикрыла глаза, прижалась к моей ладони, а потом вновь подняла взгляд и проговорила тихо:

— Поцелуй меня? Я понимаю, что при посторонних ты не любишь и вообще у вас не положено, но… На удачу, — она неуверенно улыбнулась.

Я окинул взглядом собравшихся зрителей, многие из которых поглядывали в нашу сторону, и мысленно признал, что да, целоваться при таком количестве народа — дикость.

А впрочем… Решать вопросы чести публично — дикость не меньшая, так в чем, собственно, проблема? Я же теперь тоже часть этой дикой страны, надо привыкать. Да и удача мне пригодится!

Понимая, что начинаю искать оправдание своему желанию поцеловать жену прямо сейчас, я усмехнулся. Левой рукой обнял женщину за талию, рывком привлек ее ближе, прижимая к себе, так что она от неожиданности негромко охнула и уперлась ладошками мне в грудь. А в следующее мгновение, придерживая свободной рукой ее голову за затылок, впился в губы жадным, собственническим поцелуем, после которого самое то было забросить женщину на плечо и уволочь, по островному обычаю, к себе на корабль.

Все-таки есть в этих диких нравах и обычаях что-то… этакое. Нечто столь ценимое Вечным Дитя, низменно приятное и завораживающе простое, честное и прямолинейное.