— Тия! — устало окликнул ее Ив, отчаявшись дозваться меня.

— Лучше молчи, ты уже сделал все что мог, — одернула его кесарь.

Уходила я не оборачиваясь, на негнущихся ногах и с таким ощущением, будто сорвалась и лечу в пропасть.

В покоях кесаря обнаружился ее вечно хмурый черно-белый муж. Я ощутила неловкость, но хотя бы страха больше не было: кажется, я начала к нему привыкать. Да и сложно было продолжать бояться после того памятного разговора по душам с Тией. Не только сложно — стыдно. Я же видела, как трещит его маска равнодушного спокойствия при взгляде на жену, ощущала тепло чужой Искры и понимала умом, что он действительно хороший человек. И, кажется, самоубеждение начало приносить плоды.

Стьёль встретил возвращение жены вопросительным напряженным взглядом, она ответила ему каким-то коротким жестом. Некоторое время после этого Тия была занята распоряжениями, а потом я отметила, как стены комнаты затягивает едва заметная радужная пленка защиты, и подруга села в соседнее кресло, подтащив его поближе к моему.

— Рина, ты как? — участливо спросила она, погладила меня по плечу. — Выглядишь так, словно он тебе в самом деле изменил. Никогда не подозревала в тебе таких актерских талантов! Немного наигранно получилось, и те, кто вас знают, вряд ли поверили бы, но для посторонних получилось прекрасно.

— Я и сама не подозревала, — нервно хмыкнула я и поежилась. — Мне очень стыдно перед Ивом, пока он самый пострадавший из нас всех: и отругали его прилюдно, и оправдываться заставили. Мне, наверное, никогда так стыдно не было. Думала, прямо там брошусь к нему на шею с заверениями, что передумала, и очень боялась, что мне не хватит решимости.

— Но?

— Странное чувство, как будто все это было взаправду, — я глубоко, прерывисто вздохнула. — Донельзя глупо, но мне было больно по-настоящему.

— Зато как приятно потом будет мириться, — со смешком подбодрила меня Тия и, бросив заговорщицкий взгляд на мужа, заметила, обращаясь не то ко мне, не то к нему: — Любящая женщина всегда найдет, как утешить своего мужчину.

Я в ответ глубоко вздохнула и кивнула, выдавив кривую усмешку.

Кесарь, конечно, была права: все это несущественные мелочи, мы со всем разберемся потом. Главное только, чтобы все прошло хорошо и Даоровы «котики» со всем справились.

Увидев своего охранника, я на несколько мгновений оцепенела. Брошенную в порыве фразу про «молодого и красивого» явно донесли до ушей Алого Хлыста, а тот… видимо, решил подразнить старого друга и по совместительству моего мужа. Потому что фир был не просто хорош собой — он скорее напоминал произведение искусства, чем живого человека. Совершенные черты лица, собранные в низкий хвост светло-золотистые волосы, безупречный разворот плеч, безукоризненно пропорциональное сложение…

Несколько секунд я потрясенно таращилась на него, пока Тия, кусающая губы в попытке сдержать смех, не ткнула меня под ребра, заставляя очнуться.

— Добрый вечер, госпожа Рина, — у него даже голос, и тот оказался приятный — глубокий, чувственный. — Лючий Серебряная Стрела, я буду охранять ваш покой. Позвольте? — он предложил руку, чтобы помочь мне забраться на высокий борт колесницы.

Я бросила потерянный взгляд на веселящуюся кесаря и послушно ухватилась за крепкую ладонь мужчины. Сама ведь попросила красивого фира, никто за язык не тянул!

Только, боюсь, извиняться перед Ивом, которого я своей самоотверженностью втянула во все это, мне придется очень долго и очень старательно. Если мой муж сейчас отсутствовал на площади, это совсем не значит, что он не мог наблюдать за происходящим откуда-нибудь из окна…

Запряженной в колесницу гнедой парой фир правил уверенно и спокойно.