Один недостаток: о дефиците времени я забыл после пары поцелуев, а вспомнил, только лежа в собственной постели, ощущая во всем теле сладкую истому и обнимая жену, стремящуюся прижаться ко мне всем телом. Появилось острое, отчетливое желание сделать вид, что на сегодня у меня не было никаких планов.

— Ржа меня побери, — пробормотал я негромко.

— Что случилось? — спросила Рина.

— Нужно идти, но нет никакого желания это делать, — ответил честно.

— Ну, у нас же целая ночь впереди, — мурлыкнула жена, приподнимаясь на локте, чтобы дотянуться до моих губ. Прижалась грудью к груди, скользнула тонкой ладошкой по плечу вниз, потом на бок, ниже на бедро…

Идти куда-то расхотелось окончательно.

Я перекатился по кровати, подминая женщину под себя, поцеловал коротко и жадно, отчетливо ощущая, как тело вновь отзывается на ее близость, но после все-таки заставил себя остановиться.

— Ночь впереди, — напомнил я и отстранился, чтобы подняться с кровати и одеться. Рина не стала упорствовать, прекрасно понимая, что весь день провести в комнате я не могу. Да она и сама наверняка не собиралась сидеть в четырех стенах — к обучению дана подходила ответственно.

— Куда ты сейчас? — поинтересовалась женщина.

Я обернулся к ней, натягивая свежую тунику, и решимость моя вновь пошатнулась. Рина лежала на боку, подпирая голову ладонью, и взгляд мой против воли обласкал соблазнительный изгиб тела, запнулся о растрепавшиеся локоны — и я тряхнул головой, отгоняя наваждение, даже отвернулся на всякий случай. До зуда в пальцах захотелось коснуться этих прядей, собрать их в горсть, и до боли в паху — развернуть женщину к себе спиной, намотать их на руку, вынуждая прогнуться, и…

Вот это «и» я и отгонял, потому что представлялось оно настолько заманчивым, что серьезный разговор проигрывал по всем пунктам.

Определенно, так на меня прежде не действовала ни одна женщина. В самом деле, нечто сродни помешательству, только… обоюдно приятному?

К счастью, мысли мои Рина читать не могла, смотрела с искренним интересом и желанием услышать ответ, поэтому я уцепился за возможность успокоиться и сосредоточиться на деле.

— Надо поговорить с Тенью Камня. Старшим. — Скрывать что-то от жены я не видел смысла. Рина допущена уже до многих гораздо более серьезных тайн, она не болтлива и разумна. А если дело дойдет до того, что из нее попытаются выбить какие-то сведения… боюсь, тогда эти тайны потеряют уже всякое значение.

— Зачем? — нахмурилась дана и села на постели, вновь отвлекая меня от посторонних мыслей, на этот раз мрачных.

— Это… хм. Знак. Демонстрация отношения. С того момента, как выяснилось все по поводу его дочери, с самим Митием никто толком не общался. Тия его, конечно, не принимает, Даор не снисходит, остальные масштабные фигуры тоже демонстративно не замечают. Его не приглашают в дома и отказали в праве жить во дворце. Была выдержана пауза в несколько дней, чтобы наглядно продемонстрировать, что ни кесарь, ни остальные не считают его дело первостепенно важным, и заодно дать возможность понервничать и погадать о собственной участи. Теперь пора следующего шага, то есть моего визита. Как ты понимаешь, личность посланца в таком деле имеет куда больше значения, чем суть разговора.

— Какой-то детский бойкот получается, — задумчиво проговорила дана.