|
В общем, с этой… эпистолой, как ты говоришь, все более-менее ясно. Гораздо важнее мотивы поступка шаха, и вот они мне как раз не нравятся. Нам только что продемонстрировали пренебрежение на государственном уровне. Это пока еще не война, но отчетливое, резкое охлаждение отношений. Ламилимал может сколько угодно быть взбалмошным избалованным юнцом, но он отнюдь не дурак — и если он совершил подобный шаг, то большей частью осознает его последствия. Как ни тяжело это признавать, но я совершенно не понимаю, зачем Прете вот так обострять отношения с нами, очень многим такое невыгодно. Я неплохо знаю их политический расклад, и заинтересованных в прямом противостоянии сил в нем крайне немного. Нужно сегодня же поговорить с претским послом, он умный человек и тонкий политик, уж во всяком случае можно будет понять, насколько поступок шаха одобрен его окружением.
— А он не может быть тем самым слугой Хаоса? — Вполне бодрый голос Тии заставил всех нас вздрогнуть от неожиданности. Женщина, до сих пор лежавшая так тихо, что про нее на какое-то время забыли, завозилась, садясь на ложе. Я обернулся к ней, взглянул на нее с настороженностью и вновь легко, кончиками пальцев обвел скулу. Жена перехватила мою ладонь, на мгновение прижалась к ней щекой и улыбнулась. Судя по тому, что спрашивать о своем обмороке она не стала, — подслушивала давно. — Что привело вас к такому выводу? — Старшее поколение переглянулось. — Кхм. Мне просто подумалось, что он отлично подходит. О претской Золотой Библиотеке ходят легенды, сам Ламилимал очень увлекается стариной и наверняка завсегдатай этого места. Где-то же он находит те замшелые традиции, которыми пугает ближайшее окружение! И вообще я уже уверена, что он не так прост, как кажется. То есть в основном он как будто действительно проводит время за увеселениями, но то же самое большинство обывателей может сказать и о Даоре. А по личному впечатлению шах весьма неглуп и разносторонне развит, и это плохо вяжется с образом избалованного лентяя. Еще он достаточно волевой человек и умеет быть дисциплинированным, а это совсем уж выпадает из общей характеристики. — А этот вывод откуда? — вопросительно вскинул брови Виго. Жена чуть смущенно покосилась на меня и пожала плечами. — Я каждое утро наблюдаю, сколько времени тратит Стьёль на тренировки, я бы так не смогла, а шах, по его словам, — хороший боец. Значит, с самодисциплиной у него все в порядке. А если у него хватает силы воли на подобные занятия, то почему ее должно не хватать в других ситуациях? — Прекрасно, сиятельная. — Даор склонил голову. — Весьма достойные рассуждения. — Спасибо. Только мне теперь еще меньше нравится идея Стьёля с ним драться. Боюсь, он замыслил какую-то гадость. — Он замыслил что-то независимо от собственной принадлежности к Хаосу, — улыбнулся Алый Хлыст. — А наш сиятельный господин, стало быть, не пренебрегал общением с оружием все годы своего затворничества? — проговорил он задумчиво, окидывая меня испытующим взглядом. — Отрадно слышать, что вы не просто очертя голову бросились грудью на голую сталь, а действительно способны потягаться с этим человеком. «А что заставило вас в этом сомневаться?» — искренне удивился я, и Виго уже привычно перевел мои слова, на которые сам же и ответил: — Широко известно, что при ранении у вас пострадала правая рука, кроме того, имелось несколько переломов. По отзывам очевидцев, в первые луны после ранения вы едва поднимались с постели и почти не владели рукой, а после — уехали в глушь, и с тех пор вас, в общем-то, никто не видел. Полагаю, Даор имел в виду именно эти сведения и, выговаривая за горячность, отталкивался именно от них. |
