Я в ответ качнул головой, выразительно постучал по голове и указал на жену, после чего в очередной раз перехватил ее руку, воюющую с пуговицами моих штанов, и услышал новый мучительный, почти болезненный стон, полоснувший меня по нервам.

Ярость Богов вроде бы понял, что происходит нечто совсем за гранью нормальности, и окончательно посерьезнел.

— Ты знаешь, что с ней случилось? — спросил он деловито.

Я в ответ неопределенно пожал плечами и несколько секунд пытался жестами объяснить слово «чары». То ли я что-то не то делал, то ли фир был плохим толкователем, но он, кажется, так ничего и не понял. Зато следующий вопрос задал правильный:

— Целителя позвать?

Я несколько раз отрывисто кивнул, Ярость Богов пристально посмотрел на лежащего парня, на кесаря, на мою руку и добавил себе под нос:

— И остальных. Хотя они скоро и так подтянутся…

На несколько минут мы вновь остались втроем. Я поудобнее перехватил руки жены, удерживая тонкие запястья одной ладонью, а второй осторожно прижимая женщину к себе. Против последнего она явно не возражала, пыталась тереться о меня бедрами, а вот первое вызывало вялый, но упрямый протест.

Она шептала мольбы, говорила, что ей горячо и плохо, и я ощущал себя настоящим чудовищем. Неуместно, беспричинно, но чувство вины было исключительно сильным и усугублялось тем, что помочь жене и хоть как-то облегчить ее состояние я не мог.

Первым в кабинет вошел Виго. Я не удержался от облегченного вздоха и быстро, буквально в нескольких жестах объяснил Гнутому Колесу, что произошло. О собственных чувствах и мыслях, конечно, умолчал.

Виго почернел лицом, бросив тяжелый взгляд на лежащего парня, все еще находящегося без сознания, но ничего не сказал. Почти сразу за ним вернулся Ив в сопровождении уже знакомого дана-целителя, и дышать мне стало еще легче.

— Что-то не нравится мне регулярность моих визитов к госпоже кесарю, — проговорил он, подходя к нам. Трогать чары не стал, задумчиво поводил рукой у головы женщины, пожевал губами, чуть хмурясь. — М-да, какая мерзость… — пробормотал себе под нос. Но потом, видимо, правильно истолковав мой встревоженный взгляд, поспешил уточнить: — Нет-нет, не бойтесь, ничего опасного для жизни, просто… очень нехорошие чары. Они не должны были подействовать так сильно, но у нее это наложилось на особое состояние — беременность, которая и без того расшатала нервную систему. Снять можно, но я опасаюсь навредить — не столько ей самой, сколько будущему ребенку.

— И что с ней теперь делать? — мрачно спросил Ив.

— Чары временные, через пару часов пройдет само. А облегчить ее состояние можно, дав то, чего она так хочет, — он чуть пожал плечами и хмыкнул. — Неловко получается: второй раз за день я осматриваю сиятельную госпожу и второй раз рассказываю ее мужу о пользе исполнения супружеских обязанностей.

Виго хохотнул в ответ, Ив тоже криво ухмыльнулся, оценив шутку, а я только недовольно поморщился, не видя в происходящем ничего смешного. Мне до сих пор отчаянно хотелось свернуть шею малолетнему ублюдку, который посмел прикоснуться к моей жене.

Какая переменчивость. Несколько минут назад я думал, что готов смириться с подобным и уйти, а теперь вдруг проявляю кровожадность…

А впрочем, чему удивляться? Несколько минут назад я считал это ее осознанным выбором и решением, сейчас же выяснилось, что Тия ни в чем не виновата, и желание убить человека, посмевшего ее обидеть, было вполне понятным. Да и чувство вины неприятно зудело: получается, напрасно я заподозрил жену в недостойном.