— Откуда ты знаешь? — уточнил я.

— Все просто. Одна из дочерей Бардраба является шестой женой шаха, на настоящий момент младшей и до недавнего времени — любимой. А где-то с луну назад шах отослал ее в один из удаленных дворцов, якобы из-за беременности. Но прежде ни одну из своих женщин Ламилимал никуда не отправлял, да и такого трепетного отношения к беременным, как в Альмире, у них никогда не было. Наверное, из-за многоженства. Насколько мне известно, упомянутая жена — тихая и послушная особа, почти идеальная с претской точки зрения женщина, поэтому вызвать опалу своим поведением она вряд ли могла. Ну и, кроме того, шах не взял после отсылки младшей новую жену, значит, и новое увлечение правителя не может быть причиной. Стало быть, личный мотив маловероятен, денежный тоже не имеет смысла поднимать, когда речь идет о шахе. Остается только политика, а стало быть — выражение немилости отцу через дочь. Очень может быть, что прежде у шаха имелись лишь косвенные подозрения, а теперь он откуда-то получил точную информацию. Что? — он вопросительно выгнул брови, глядя на меня с некоторой растерянностью.

— Не обращай внимания, — я тряхнул головой и сфокусировал взгляд на Гнутом Колесе. — Чувствую себя идиотом. На мой взгляд, все это совсем, совсем не просто… Ладно, извини, мы и так уже отклонились от темы. Продолжай.

— Да? А, ну да. А о чем я… — Виго обвел ищущим взглядом присутствующих, Стьёль что-то ответил жестами. — Да, точно. Голова и самостоятельность шаха. Как я уже говорил, это довольно опрометчивый поступок — вот так бездарно сливать вычисленного шпиона. Глупым был уже тот шаг с женой, а сейчас шах ради красивого жеста сбросил серьезную карту. Причем сделал это без обсуждения с визирями, а это… хм… Это бунт. Ламилимал не только Стьёлю нагрубил и рискнул испортить отношения с Виратой — он пошел на конфликт и со своими собственными советниками, а это куда серьезнее. Поскольку прежде ничего подобного шах себе не позволял и демонстрировал если не великий ум, то определенную хитрость и изворотливость, то я склонен подозревать, что бунтовать он начал отнюдь не на пустом месте. Проще говоря, Ламилимал знает за собой некую силу, настолько мощную, что она способна противостоять и внешним врагам, и внутренним, то есть способна покарать любого, на кого укажет его перст, причем безнаказанно. Повторюсь, шах совсем не дурак, он хитер и осторожен, и, если сейчас начал вести себя именно так, за ним стоит нечто по-настоящему могущественное. У меня есть только один вариант, — развел руками он.

— Подходит, — задумчиво кивнул Даор.

В этот момент Стьёль звонким щелчком пальцев привлек к себе внимание.

«Шах наверняка замешан в происходящем, но он в любом случае не единственный, хотя истоки явно стоит искать в Прете», — перевел его жестикуляцию Виго, а после спросил:

— Я полностью согласен с первым и вторым, даже готов согласиться с последним, но вы уж больно уверенны. Что заставляет вас так думать?

«Было очередное… видение», — сообщил альмирец, болезненно скривившись.

— Что-то не так? — предположил Гнутое Колесо, внимательно разглядывая принца.