Шону хотелось запрыгать от радости, но здравый смысл возобладал над чувствами.

— Я не сделаю этого, Ред. Я не поеду колесить по дорогам, как какие–нибудь проклятые Партриджи. Спасибо, нет. Я не могу эксплуатировать смерть брата и жизнь троих его детей, чтобы продать больше «Чудо–хлеба».

— Тогда ты просто идиот. Раз отказываешься от возможности, которая представляется раз в жизни.

Глава 35

— Я надеялась, что ты не ответишь. — В телефонной трубке Лили услышала голос матери. Она сильнее сжала трубку, ощущая нервозность, как всегда при разговорах с ней.

— Зачем же ты позвонила?

— Хотела убедиться, что ты сидишь дома и варишься в собственном соку, хотя сегодня пятница. Собственно, так оно и есть. — Шерон говорила без иронии, скорее, деловито.

— Какая тебе разница, мама?

— Ну что за вопрос! Ты не успеешь оглянуться, как придет лето, и тебе пора будет отправляться в Италию.

Лили промолчала. Вообще–то она собиралась сказать матери, что отменила поездку, но ей не хотелось касаться этой темы сейчас. Узнав, что она изменила планы, мать наверняка начнет задавать вопросы о ее мотивах, а на них Лили не была готова отвечать.

— Думаю, тебе пора заняться собственной жизнью, — сказала мать. — Ты должна пойти куда–нибудь, куда обычно ходишь по пятницам.

— Забавно, но я почти не помню, куда ходила.

— Глупости! — воскликнула Шерон. — Ты встречалась с друзьями по работе. Иногда у тебя были свидания. Мне всегда нравился этот учитель физкультуры…

— Грег всем нравится, — заметила Лили. — Он у нас чемпион мира по флирту.

— Так позвони ему. Немного флирта тебе не повредит. Я серьезно, Лили. Нельзя сидеть дома и волноваться за семью Кристел. У тебя есть своя жизнь.

Лили оглядела свой простой, со вкусом обустроенный и чисто прибранный дом. В чем–то ее мать права. У нее была своя жизнь, хотя сейчас она с трудом вспоминала, какая именно. Лили проводила массу времени с детьми Кристел — после школы, по утрам в субботу, после обеда в воскресенье — и теперь общение с ними казалось ей больше похожим на жизнь, чем то… то, что было у нее раньше.

Лили припоминала свою прежнюю жизнь, то, что она ценила больше всего. Одиночество и порядок. Отличная работа, удовлетворение интеллектуальных запросов, иногда общение с друзьями. После смерти Кристел все это осталось в стороне.

— Я не могу, — призналась Лили матери. — У меня теперь совсем другая жизнь. Я в тупике, потому что не отвечаю за детей Кристел, но и устраниться тоже не вправе.

— Глупости, — повторила мать и вздохнула. — Ты так здорово организовала свою жизнь, Лили. Не отказывайся от нее ради чужой семьи.

— Боже, мама…

— Я говорю так еще и потому, что сочувствую этим детям. Это жестоко — позволить им привыкнуть к тебе, тогда как по закону они тебе не принадлежат. — Лили содрогнулась. Неужели мать не понимает, что причиняет ей боль? Или она искренне пытается помочь? — А если их дядя решит переехать, что ты будешь делать тогда? Колесить за ними по всей стране? В качестве кого? Бесплатной няньки?

— Ты что, целыми ночами лежишь и придумываешь, о чем еще тебе побеспокоиться? — с горьким смешком отозвалась Лили. На встрече с Шоном они говорили о том же. Это означало, что Лили гораздо больше похожа на мать, чем ей хотелось бы.

— Раньше я знала, что мне незачем волноваться за тебя. У тебя всегда была голова на плечах. Ты должна знать, что, когда происходит трагедия, нужно постараться поскорее пережить ее.

Лили размышляла, нет ли в словах матери иронии.